Триумф карьериста - Чингиз Абдуллаев

– И вы обратили внимание на ее спутника?

– Он выделялся среди остальных.

– Мы с ним беседовали, – вставил Савченко, – но он уверяет, что уже достаточно давно порвал с Рыдвановой и теперь у нее появился новый ухажер. Вы, случайно, не знаете, кто именно?

– Понятия не имею. Тем более если она работала не у меня. Нет, я о ней ничего больше не слышал. Я еще помню, что когда к нам приезжал Геннадий Бушуев, муж моей племянницы, он тоже обратил внимание на Рыдванову. На нее невозможно было не обратить внимания. Он тогда еще сказал, что может взять ее к себе в министерство. Но потом так сложилось, что она перешла к Николаю Антоновичу.

– Вы уже много лет член этой семьи, – напомнил Дронго, – можно задать не очень корректный вопрос?

– Давайте, – согласился Сабитов.

– Как вы считаете, у Николая Антоновича могли быть какие-нибудь более близкие связи с Рыдвановой, чем просто служебные отношения?

– Нет, – рассмеялся Сабир Валеевич, – категорически нет. Он был такой сухарь и педант. Для него во всем мире существовали только две женщины – его жена и дочь. И больше никто. Хотя нет. Я выразился неправильно. Сейчас появилась третья женщина. Его внучка. Нет, нет. Это абсолютно исключено.

– У нее были друзья или близкие знакомые на вашем предприятии? – уточнил Дронго.

– Наверно, были. Но я не знаю. Может, в отделе кадров. Но она достаточно давно от нас перешла. Я думаю, что лучше искать ее подруг по новому месту работы. Но если хотите, я наведу справки.

Дронго согласно кивнул. Сабир Валеевич поднял трубку и попросил зайти Ашота Арменовича к себе.

– У меня еще вопрос, – сказал Савченко, – сколько она у вас получала? Какую зарплату?

– Тридцать тысяч. Если не ошибаюсь. С премиями, может, даже сорок, – сообщил Сабитов.

– И она существовала на эту зарплату в Москве?

– Вы напрасно считаете, что везде получают большие зарплаты, – недовольно заметил Сабир Валеевич. – Вы наверняка знаете среднюю зарплату по стране. Но у нас бывали и ежегодные премии в размере оклада. Все остальные живут примерно в одинаковых условиях. И учтите, что она была одна, без семьи.

– Но она должна была еще платить за жилье, – возразил Савченко, – а в центре Москвы снять комнату не так легко. Половина ее зарплаты наверняка уходила только на эти расходы.

– Возможно, – согласился Сабитов.

– Интересно, какая у нее была зарплата в Кабинете министров? – спросил полковник, обращаясь уже к Дронго. – Вы ведь с ней беседовали. Наверняка уточнили?

– Она получала там в два раза больше, чем здесь, – вспомнил Дронго, – я у нее спрашивал.

– Это и не удивительно, – сказал Сабир Валеевич. – Там работает наше правительство, а у нас предприятие на частные деньги.

Секретарь доложила, что пришел начальник отдела кадров Мнацаканян, и Сабитов разрешил ему войти. Ашот Арменович был грузным, полным мужчиной лет пятидесяти пяти с крупным носом, большими выразительными глазами и пышными кавказскими усами.

– Садитесь, – предложил Сабитов, – наши гости из ФСБ интересуются Вероникой Рыдвановой.

– Она уже давно у нас не работает, – сразу ответил Мнацаканян, – вы же знаете, что она перешла на работу в Кабинет министров.

– Может, у нее были друзья или близкие знакомые? – уточнил Сабир Валеевич.

– Была Родионова. Но она уехала весной в Новосибирск. Муж у нее был военный, его перевели туда. Еще художник Мельников. Он один раз у нас поскандалил в проходной, когда его не пустили к нам без пропуска. Я даже хотел вызвать милицию. Извините, полицию, – поправился Ашот Арменович. – Он просто хотел пройти без разрешения, а у нас строгий режим. Вот он и устроил безобразную сцену. Такого доморощенного гения не пустили к его девушке.

– Чем все закончилось?

– Вышел наш заместитель директора. Оказалось, что он немного знает этого художника. Тот сразу успокоился. Видимо, для творческого человека важно подтверждать его статус узнавания, – философски заметил Мнацаканян.

– По-моему, это важно каждому индивиду, – улыбнулся Дронго, – но вы правы. Творческие натуры реагируют гораздо сильнее на признание и непризнание их статуса.

– Она работала у вас несколько лет, – напомнил Савченко. – Вы можете ее охарактеризовать? Если, конечно, помните.

– Я помню все, – без ложной скромности произнес Мнацаканян. – Она приехала из провинции и готова была на все, чтобы закрепиться и остаться в Москве. Высшее образование получала заочно, но очень старалась, чтобы оно у нее было. Понимала, что без этого выдвинуться ей не получится. Старалась заводить друзей среди влиятельных знакомых. До художника у нее был какой-то дипломат, кажется из Средней Азии. Но он довольно быстро уехал и оставил ее буквально на улице, ведь она жила в квартире, которую он ей снимал. А Мельников охотно оплачивал ее расходы. Я бы коротко охарактеризировал ее так – провинциалка, готовая на все, чтобы выбиться в люди. Не брезгующая никакими способами.

Сабир Валеевич нахмурился. Последняя фраза ему не понравилась.

– Зачем так сурово? – спросил он. – Девочка просто хотела сделать карьеру и устроить свое счастье, как и миллионы других.

– Я так и сказал, – кивнул Ашот Арменович.

– Если у вас вдруг появится интересная информация, позвоните мне, пожалуйста. – Дронго собирался достать визитку, когда с удивлением обнаружил ключ от номера отеля, который он еще не сдал. Он передал визитку кадровику.

Когда они снова уселись в машину, Савченко взглянул на Дронго:

– Что-нибудь выяснили?

– Очень многое, – ответил Дронго, взглянув на часы, – чем больше узнаем, тем интереснее это дело. Меня очень интересует вещество, которым могли убить Мальцева. Насколько я разбираюсь в подобных вещах, это должен быть очень редкий и дорогой лекарственный препарат, который не продают в аптеках…

Полковник согласно кивнул.

– Его не мог купить обычный преступник, – продолжал Дронго, – для этого нужно было все точно рассчитать. Это сделал человек с образованием и возможностями достать такой препарат.

– Опять кто-то из окружения Мальцева, – понял Савченко.

– Убежден, – сказал Дронго. – И этот неизвестный снимал для Рыдвановой квартиры, купил ей машину и почти наверняка использовал ее в своей схеме отравления вице-премьера. Пока не понимаю, каким образом, но некоторые контуры уже прорисовываются. Вы можете снова поехать в Белый дом и допросить Суреева. Уточните, зачем к нему приходила Рыдванова. Было ли это вызвано такой большой необходимостью, и сколько времени она у него была. Если он, конечно, вспомнит.

– А почему вы не хотите со мной?

– Я понял, что он занимается секретными документами и в моем присутствии почти наверняка не станет отвечать на вопросы. Даже на ваши. А вам он все расскажет. Остановите машину на углу, я сойду.