Сети лжи - Тим М. Логан

– Эти фотографии разошлись по сети вчера днем, – сказал Дрейпер вместо ответа. – А потом их начали репостить ученики, и они стали вирусными. По крайней мере, в рамках школы.

Теперь ясно, почему мальчишки так ухмылялись. Тот в незаправленной рубашке видел фотографию, на которой меня вели в полицейский участок в наручниках. Наверное, их вся школа видела. Пересылали небось друг другу, как пересылают фотки знаменитостей.

– Вирусные, в смысле, что все их видели? – спросил я, все еще пытаясь сохранять спокойствие.

– Ну, знаешь, я думаю, у всех учеников есть страница в фейсбуке. Хотя формально это разрешено только с тринадцати лет, но в реальности ограничение обойти очень легко. Так что у всех есть фейсбук, и у родителей, конечно, что в сумме дает нам сообщество из примерно трех тысяч пользователей. Сам знаешь, что обычно это селфи, фотографии котиков и еды. Скучно. Так что фотография учителя, которого арестовали и ведут в участок в наручниках, производит эффект разорвавшейся бомбы и распространяется моментально. Что и произошло.

– Меня не арестовывали.

– Ты был в наручниках, – сказал Дрейпер, указывая на экран.

– Нет, это сделали в фотошопе.

– Правда? – скептически переспросил он.

– Да. Их пририсовали к реальной фотографии.

– Выглядят вполне настоящими.

– В этом и смысл. Фотошоп для того и используют. Чтобы все выглядело по-настоящему.

– И тем не менее ты понимаешь, о чем я. Арестовали или вызвали на допрос, или просто попросили помочь полиции с ведением следствия, или как там еще это называется. Принципиальной разницы нет. Все, что видят люди на этом фото: копы ведут учителя в наручниках и потом мурыжат час.

– Они меня не мурыжили, мы просто беседовали.

– Неважно, Джо. Выводы все уже сделали. Понимаешь?

Дэвид Брэмли – черт его знает, кто это – отметил на фото школу Хэддон-парк, и фотография появилась на официальной странице. И ее увидели все ученики и родители. А еще бесчисленные пользователи в друзьях у тех, кто ее перепостил, комментировал, лайкал.

– А почему вы не сняли отметку школы? По крайней мере, так запись не будет висеть на официальной странице.

– Этим я займусь сразу, как мы закончим наш разговор.

– Кто вообще такой Олли Фултон? – выдавил я.

– Друг в фейсбуке. Мы с его отцом работали вместе. Что ты делал в участке, Джо?

– Мой друг, Бен Делейни, пропал. Полицейские решили, что я могу помочь с его поисками.

– И ради этого тебя потащили в участок?

– Это их работа, – ответил я.

– И как надолго они тебя задержали?

– Они меня не задерживали. Меня никто не арестовывал, только расспросили, и все.

– Помощь в расследовании?

– Да.

– И что ты им рассказал?

– Что я не знаю, где Бен, хотя на самом деле он не пропадал.

– Джо, ты несешь какую-то чушь.

– В том смысле, что я видел Бена вчера утром. И он мне писал. А всех остальных просто дурачил.

– Могу предположить, что полицейские в это не особо поверили.

– Не они одни. Его жена места себе не находит.

– Так сколько ты провел в участке? – переспросил Дрейпер.

– Не знаю точно. Где-то час.

– А потом тебя просто отпустили?

– Говорю же, меня не арестовывали. Задали несколько вопросов, чтобы установить, где Бен.

– Что-то в этой истории не клеится, Джо.

Нашел кому рассказать.

– Да, но я и сам ничего толком не знаю, как и все остальные.

Дрейпер ненадолго замолчал, задумчиво потирая подбородок.

– У этого Делейни есть дети?

– Дочь Элис. Ей четырнадцать.

– Точно, Элис, – с этими словами он набрал что-то на клавиатуре. – Вот. То-то фамилия показалась знакомой. Учится у нас в десятом классе. Отличница, судя по всему. Сплошные пятерки и награды за достижения.

– Да, очень умная девочка.

Дрейпер снова откинулся в кресле и переплел пальцы, сложив руки на круглый живот.

– Ладно, может быть, есть что-то еще, чем ты хотел поделиться, Джо? О чем мне стоит знать.

– В смысле?

– Ну, ситуация, в которой мы оказались…

Я на мгновение подумал, не рассказать ли ему о связи Бена и Мел, но быстро отбросил эту мысль. Не стоило давать лишних поводов для унижения. Да и вообще, не его собачье дело.

– Да нет, это все.

– Уверен?

– Да.

– О чем-нибудь еще ты с полицейскими говорил? О чем-то, что могло быть связано с исчезновением мистера Делейни.

Похоже, Дрейпер знал больше, чем говорил, и от этого мне стало тревожно. Но может, он просто пытался выжать из меня больше информации. Я терялся в догадках.

– Ровно то, что я уже рассказал. Они ищут Бена, опрашивают всех его знакомых. Восстанавливают картину его перемещений за последние несколько дней. Его жена сама не своя от беспокойства.

– Несчастная женщина, – сказал Дрейпер довольно неискренне.

– Карл, мы можем зафиксировать, что меня не обвиняли ни в чем. И не арестовывали. Я ничего противоправного не совершал. И хочу, чтобы об этом все знали.

– Понимаю.

– Хорошо, хоть тут теперь мы все прояснили.

– По большому счету не особо важно, зачем они тебя вызывали. Важно то, что репутация школы не должна пострадать. Со слов замдиректора я понял, что вчера детективы приходили и сюда. Сюда, Джо, в школу. И задавали вопросы о тебе. Знаешь ли, для пропавшего знакомого – это как-то слишком.

– Полицейские пытаются выяснить все детали.

– Ты же знаешь, как директор реагирует на появление полиции в школе. После такого сплетни разлетаются еще быстрее.

А ведь Нейлор обещал действовать не поднимая шума!

– Мне жаль, что так вышло, – проговорил я сквозь зубы. – Я и представить не мог, что они заявятся в школу.

– В общем, мы уже обсудили сложившуюся ситуацию с директором. Он очень расстроен.

Дрейпер многозначительно замолчал, словно наслаждаясь моментом.

– И? – наконец не выдержал я.

– Мы отстраняем тебя от работы. Сообщим, когда ты сможешь вернуться.

Я не поверил своим ушам.

– Отстраняете?

– Да, вот с этой минуты.

– На основании одной картинки из соцсети?

– На основании того, что ты в центре полицейского расследования.

– В центре расследования? Ты о чем вообще?

– Тобой интересуется полиция. Школа должна ответственно реагировать на публикации в средствах массовой информации. А соцсети, как мы оба знаем, уже давно стали полноценным СМИ.

Только теперь до меня действительно начал доходить смысл его слов.

– То есть ты серьезно, да?

– Серьезнее некуда. А еще мы проведем внутреннее расследование, как и положено по школьным правилам.

– То есть, презумпция невиновности у нас не действует?

– Джо, мы не в суде присяжных. А вот суд общественного мнения куда мелочнее и склонен судить по одежке.

– То есть, вы готовы меня линчевать, так?

– К сожалению,