Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– Ты в самом деле старше? А выглядишь…

– Девчонкой, – резко оборвала она. – Знаю, сто раз слышала.

Снова установилось тягостное молчание. Они дошли уже до половины сквера, и им навстречу не попался еще ни один прохожий. Ветер теперь дул в спину, и Лида подняла воротник куртки. Сергей теперь шел совсем близко, будто инстинктивно держась ближе к теплу.

– Знаешь, я ужасно рад, что встретил тебя, – сказал он, стараясь шагать с ней в ногу.

– А я совсем не рада. Из-за тебя все мои несчастья.

– Ты о муже? Сколько можно объяснять, что я не виноват! Это же мелочь – то, что я ему сказал! Это пустяк! Из-за такого мужчина не уходит от любимой женщины!

«Верно, мелочь и пустяк, – думала Лида, не отвечая на его отчаянный возглас. – Я и сама это знаю. Но я не знаю, говоришь ли ты правду. Ведь свидетелей вашей ссоры не оказалось, мне приходится верить тебе на слово. А почему я должна верить? Только потому, что ты изменился?»

– Я рад, что смог извиниться, – снова заговорил он. – Честное слово, мне все это время было как-то не по себе из-за того, что я тогда отмочил. Не знаю, что на меня нашло. Вроде и выпил не больше обыкновенного…

– Да уж, вы со Светой, – туманно ответила она.

– Она тоже напилась, но ведь владела собой. Ни к кому не полезла! А я… Ты меня почему-то задела, сразу, как я тебя увидел. Ты была такая маленькая, наивная… Смущенная…

– Замолчи, – сквозь зубы ответила Лида.

– Ну извини. Опять извини. Кажется, мне все время придется перед тобой извиняться.

– Никто тебя не просит это делать.

– Да мне самому это нужно!

Его голос прозвучал так искренне, что она невольно взглянула ему в лицо. Снова он шел справа, снова его безобразный шрам был на виду. Она отвела глаза.

– С этим ничего нельзя было поделать? – Она указала пальцем на свою правую щеку.

Сергей понял и покачал головой:

– Нет. Сперва меня зашили в травмопункте, на скорую руку. А потом, когда все срослось и сняли швы, выяснилось, что были задеты какие-то сухожилия. Щека оказалась стянута, ну и вот… Шрам никогда не разойдется. Может, рубец и не будет так заметен с годами, но вот стяжка… Она никуда уже не денется.

– И операция не поможет?

– Вряд ли. Отец хлопотал, чтобы как-то меня поправить, – тут он криво заухмылялся, совсем по-прежнему. Лида просто видеть не могла этой улыбки. – Но я отказался сам.

– Почему?

Они уже дошли до конца сквера и теперь стояли на ветру, повернувшись друг к другу. «Нужно бы купить хлеба и молока, – быстро соображала девушка. – И еще – избавиться от него, а то он дойдет до самого подъезда. Этого еще не хватало».

– Ну пока. – Он протянул ей руку, будто услышав ее мысли.

Лида, помедлив, слегка пожала ему пальцы.

– Мне этот шрам не мешает, – сказал он, пристально глядя ей в глаза. Его лицо слегка подергивалось – как будто под кожей бегали маленькие жучки. – Это же на память о тебе!

«Он меня ненавидит, – думала она, поднимаясь по лестнице с покупками полчаса спустя. – Не может не ненавидеть. Но зачем тогда ходит по пятам, ждет в сквере, как мальчишка?»

Положив пакет молока в холодильник, она выглянула в окно. И тут же отшатнулась, плотнее задернув занавески. Внизу, будто повторение и продолжение ее сна, стояла темная мужская фигура.

Сергей закурил сигарету, загородив огонек от ветра, и вдруг поднял голову, глядя прямо ей в лицо. Он как будто точно знал, в каком окне должна была появиться Лида.

Любовь зачастую похожа на ненависть. Это то же самое чувство – сильное, страстное и безрассудное.