Комплекс полуночи - Ольга Баскова

Маленький, ничем не примечательный городок находился в двух часах езды от Приреченска. Именно ничем не примечательный, хотя, как и многие российские города, пережил несколько войн. Руководство Юрска не стремилось создать в нем музей или памятный мемориал, и поэтому туристы или люди, невольно оказавшиеся на его территории, ничего не запечатлевали в своей памяти. Если вы вздумаете почитать про Юрск в Интернете, Всемирная сеть сразу же выкинет материал о деятельности преступной группировки Рахманова и Борзова. Здесь ныне покойные приятели начинали, здесь развернулись во всю ширь, а потом позорно бежали за границу, чтобы через несколько лет вернуться такими же могущественными, как и были. Впрочем, обо всем этом я уже рассказывал, и деятельность лихих ребят меня не интересовала. Именно в Юрске осталась беременная Людмила, любовница Борзова, и ждала его целых три года, родив дочку. Может, в этом тоже была своя тайна? Кто-то ведь сжег архив детского дома в Приреченске. Конечно, можно предположить, что это дело рук наркомана или алкоголика. Первоначально я так и думал. Однако странно: архив сгорел, когда события моего дела начали разворачиваться вовсю. Не означало ли это: кто-то охранял тайну Яны Рыбиной. Зачем? Вот это мне и предстояло узнать.

Киоск, надпись на котором гласила «Городское справочное бюро», сразу не вызвал у меня доверия. Тощая, выжженная солнцем старуха с белыми как снег волосами и коричневой морщинистой кожей недружелюбно спросила:

– Что надо?

– Кое-кого найти.

Она протянула мне листок бумаги:

– Пиши данные.

Собственно говоря, кроме имени, фамилии и примерного года рождения, я ничего не знал. Старуху это, похоже, обрадовало. Ей претила мысль подняться с табуретки в такую жару и хотя бы изобразить деятельность.

– Мало. Отчество, год рождения.

– Неизвестно.

– Тогда нечего и начинать.

Я вложил в свой вопрос всю вежливость, которой одарила меня мать-природа:

– Значит, мне никак нельзя помочь?

Она заморгала белесыми ресницами:

– За спасибо – нет.

– За спасибо я и не собирался. – Мой палец уткнулся в прейскурант цен на услуги. – Или по выходным вы работаете бесплатно?

Водянистые глазки уставились на меня:

– Возможно, я могу тебе помочь.

Чтобы прочитать ее мысли, не надо быть ясновидящим:

– Мой кошелек к вашим услугам. Только не опустошите его полностью, не то мне не на что будет уехать из вашего гостеприимного городка.

Она мусолила грязными пальцами с ногтями с траурной полоской листок, на котором я написал данные Людмилы.

– Полторы тысячи рублей.

Я усмехнулся:

– Скажите, а для иногородних вы не делаете скидок?

Коричневое лицо стало бордовым:

– Хочешь получить данные – не торгуйся.

– Уговорили.

Мой кошелек стал легче на две бумажки. Может, он этого и не заметил, но по моему бюджету был нанесен сильный удар.

– Я давно живу в Юрске и знаю все обо всех, – начала старая грымза, когда деньги исчезли в карманах засаленного синего халата. – Эта Людмила была любовницей Борзова, потом родила ему дочку, и он на ней женился, как только прибыл из-за границы. Сейчас они живут в Приреченске, вернее. – Она сделала паузу. – Жили. Людка умерла от какой-то болезни со сложным названием, а с Тимурчиком приключился несчастный случай.

Мне оставалось только удивляться ее осведомленности:

– Все точно.

Работница справки самодовольно улыбнулась:

– А то. Только ответь теперь ты, милок, зачем тебе Людмила, если ты в курсе ее смерти?

– Для выяснения некоторых обстоятельств ее прошлой жизни, – спокойно ответил я. – Мне нужен человек, близкий Людмиле в то лихое время. За эту информацию я и заплатил вам.

Она запустила пятерню в грязные волосы:

– Не зря ты потратил денежки. Людка всегда была дружна с любовницей Рустика Рахманова Еленой Савиной. Только Людке повезло больше. Она ждала и дождалась. Ленка тоже рассчитывала выйти замуж за приятеля Борзова. Да только он по возвращении кинулся на молодых. И, сволочь, хоть бы Елене квартиру купил за то добро, которое она ему делала! А то помахал ручкой: дескать, мы разошлись, как в море корабли, и исчез. Так и осталась девка в коммуналке. Без работы, без денег.