Майлз Бридон - Рональд Нокс

— Майлз, милый, — проворковала Анджела, — кто говорил, что у нашей двери подслушивала прислуга?

— Люди необразованные не разделяют мнения мистера Поултни насчет любопытства. Я уверен, эта юная леди частенько подслушивает под дверьми. Тем более сейчас, когда в доме покойник да сыщики кругом шастают. А уж если сыщикам вздумалось потолковать с глазу на глаз рядышком с тем местом, где она обыкновенно курит конфискованные сигареты, так это же замечательно. Однако результат оказался весьма серьезным: подслушивая из праздного любопытства, она неожиданно узнает кое-что очень важное для нее самой: молодого человека, с которым она встречается, подозревают в убийстве.

— Боже милостивый, так это она откликнулась на наши подсказки, а не Бринкман! Не помню, Анджела, говорил ли я тебе, но когда мы с Лейландом толковали в сараюшке, он сказал, что только одно помешает ему арестовать Симмонса — улика, доказывающая, что галантерейщик знал о своих нулевых шансах на дядюшкино наследство. Именно такую улику Ладненько нам и подбросила.

— Вот ужас-то! — воскликнула Анджела. — Я воображала, будто очень ловко расколола Эммелину и выудила у нее все, что хотела, а на самом деле она действовала вполне обдуманно и говорила только то, что считала нужным?!

— Боюсь, что так, дорогая. Кажется, нынче гибнет одна репутация за другой. И вся ее история, по моему убеждению, наверняка сплошная выдумка, состряпанная с определенным прицелом. А мы опять на старом месте — понятия не имеем, знал ли Симмонс, что лишен наследства, или нет.

— С другой стороны, — заметила Анджела, — теперь нам известно, что так напугало молодого Симмонса. Когда вы с Лейландом вчера вечером обогнали в аллее галантерейщика и Эммелину, она, поди, как раз объясняла, что его подозревают в убийстве и что ему не мешало бы взвешивать свои слова, следить, кому и что он говорит. То-то он и струхнул, решив, что ты пришел выпытывать насчет дядюшки.

— Ну а Бринкман-то что задумал? У нас ведь нет против него никаких улик, кроме находок в автомобиле. Черт подери, разложишь тут пасьянс, как же!

— Не хочу мешаться в чужие дела, — виновато проговорил старый джентльмен, — но не стоит ли сообщить обо всех этих странностях в гараже мистеру Лейланду? Если Бринкман вправду намерен удрать, он может сняться с места в любую минуту. Жаль, что я совершенно не разбираюсь в автомобилях, а то бы непременно вывел из строя какую-нибудь важную деталь. Но, увы, толку от меня чуть.

— А кстати, где Лейланд? — спросил Бридон.

— Вон он идет, — сказал Эймс, глядя в окно. — Я позову его.

— Привет! Чем это ты занимался? — полюбопытствовал Бридон, когда Лейланд появился на пороге.

— Сказать по правде, следил за мистером Поултни. Вы уж простите меня, мистер Поултни, но я на всякий случай всю неделю держал вас под пристальным наблюдением и только в гараже, когда вы копались в машине, окончательно убедился, что вы ни в чем не виноваты.

— Что? Опять подозрения?! О, какой день! Если бы я хоть немножечко догадывался, что вы за мной следите, мистер Лейланд, уж я бы вас поманежил! Напустил бы туману, будьте уверены! Каждую ночь выходил бы на улицу с лопатой и фонарем «летучая мышь». Я просто вне себя!

— Простите мне, по крайней мере, шпионаж за вашими детективными разысканиями. Для любителя вы работаете превосходно, мистер Поултни, но у вас маловато недоверчивости.

— В самом деле? Я что-то проглядел? Какая жалость.

— Когда вы поднимали переднее сиденье, вы не заметили на нем тонкого разреза, который зашили совсем недавно. Иначе вы бы наверняка сделали то же, что и я, — распороли шов.

— А можно узнать, что вы нашли внутри?

— Мы зашли уже слишком далеко, и секретничать друг перед другом незачем. Я уверен, и вы, мистер Поултни, и вы, мистер Эймс, хотите, чтобы свершилось правосудие, и готовы помочь нам хотя бы своим молчанием.

— Безусловно, — сказал Поултни.

— Располагайте мною, — сказал Эймс.

— Хорошо. А нашел я вот что. — Театральным жестом Лейланд вытащил небольшой водонепроницаемый бумажник и вытряхнул на стол его содержимое. — Здесь тысяча фунтов в купюрах Английского банка.

— Ну и как? — спросил Бридон, когда утихли возгласы изумления. Ты все еще подозреваешь молодого Симмонса?

— У меня пока нет полной ясности. Но, как я понимаю, Бринкман замешан в этой истории куда больше, чем я думал. Невиновный человек не готовится удирать с тысячей фунтов на чужой машине.

— Так, — сказал Бридон, — по-моему, за Бринкманом надо присмотреть.

— Дорогой мой, — улыбнулся Лейланд, — неужели ты не смекнул, что двое моих людей уже целую неделю торчат в «Лебеде» и что Бринкман ни минуты не оставался без надзора? Беда в том, что он знает о слежке и не станет себя выдавать. По крайней мере тут я вполне уверен. Но автомобиль, безусловно, ставит нас в весьма выгодное положение. Нам известно, каким образом он собирается бежать, а потому мы можем снять наблюдение за его персоной и взять под надзор машину. Вот тогда он раскроет свои карты, ведь ему не терпится поскорее пуститься в бега. Сейчас он у себя в комнате, курит сигарету и читает старый роман. По-моему, он шагу не сделает, пока не удостоверится, что мы ему не помеха. Скорее всего, он тронется в путь после ужина, не раньше, поскольку ночной поезд устроит его лучше всякого другого. И ночка, кстати, тоже как по заказу: если не ошибаюсь, надвигается сильная гроза.

— А как насчет Симмонса? — спросил Бридон.

— И буфетчицы? — добавила Анджела.

— Ну, можно, конечно, опросить обоих сразу или поодиночке. Правда, я предпочел бы воздержаться от этой тягостной процедуры. Миссис Бридон, а не потолковать ли вам после чая с девицей Эммелиной? Вдруг вытяните из нее что-нибудь путное?

— Я не против. Честно говоря, мне даже хочется разобраться с малюткой Эммелиной. У меня с ней свои счеты, знаете ли. Ну а сейчас давайте-ка выпьем чайку. Интересно, Бринки спустится?

Бринкман спустился, и чаепитие вышло не очень веселое. Все в гостиной считали его вероятным убийцей и, уж точно, вором. А следовательно, все старались быть с ним полюбезнее и оттого вели себя до крайности фальшиво. Даже красноречие мистера Поултни словно бы иссякло в этой затруднительной ситуации. Фактически лучше всех держался Эймс. Его сухая меланхолическая манера ничуть не изменилась; он говорил с Бридоном о пасьянсе, обсуждал с Бринкманом пулфордские сплетни, пытался завести