Ночь над водой - Кен Фоллетт

Поезд бодро стучал колесами, оставляя позади сосновые леса графства Суррей и приближаясь к Саутгемптону, как вдруг старшая сестра Маргарет Элизабет сделала потрясающее заявление.

Оксенфорды располагались в специальном вагоне, забронированном для пассажиров американского клипера. Маргарет стояла одна в конце вагона, глядя в окно. Ее обуревали разные чувства, от глубокого отчаяния до приятного волнения. Конечно, она ужасно злилась и вообще чувствовала себя гадко, покидая страну в трудный час, но не могла не испытывать радостного возбуждения в предвкушении трансатлантического перелета через океан.

Сестра Элизабет вышла из купе, с серьезным видом подошла к ней.

— Я люблю тебя, Маргарет, — сказала она после паузы.

Маргарет была тронута ее словами. В последние годы, когда они выросли и стали разбираться в безумной борьбе идей, они оказались по разные стороны баррикад и все больше отдалялись друг от друга. Маргарет очень страдала от этого, ей хотелось быть ближе к сестре, как когда-то в детстве.

— Я тебя тоже, — ответила она и крепко обняла сестру.

— Знаешь, я не поеду в Америку, — произнесла Элизабет медленно, с расстановкой.

У Маргарет перехватило дыхание.

— Как?

— Очень просто. Я не буду больше таиться, скажу матери и отцу, что не еду. В конце концов, в двадцать один год меня никто заставить не может.

Маргарет не была уверена, так это или нет, но переспрашивать не стала, у нее было много других вопросов.

— Куда же ты поедешь?

— В Германию.

— Но Элизабет, послушай, — Маргарет была в ужасе, — тебя ведь убьют.

Элизабет посмотрела на сестру с вызовом.

— Меня не испугаешь смертью. Знай, что не одни социалисты готовы сражаться и умирать за идею.

— Да, но за нацистские лозунги…

— Не только. — Лицо Элизабет покрылось краской, в глазах зажегся странный огонек. — За великую расу белых людей, таких же, как ты и я. Негры, евреи, разные там метисы, мулаты мечтают погубить ее, уничтожить, испортить нам кровь, но у них ничего не получится.

Маргарет почувствовала, как в душе что-то закипает, она больше не могла слушать подобные бредни. Очень тяжело терять сестру, но еще хуже, когда та становится врагом, идейным противником и вы расстаетесь навсегда. Она не хотела сейчас, в такой момент, продолжать бессмысленные словесные баталии, спорить о политике, гораздо важнее благополучие Элизабет, ее жизнь, наконец.

— На что же ты будешь жить?

— У меня есть кое-какие деньги.

Маргарет вспомнила, что согласно завещанию они обе наследовали деньги деда, когда им исполнится двадцать один и они достигнут полного совершеннолетия. Конечно, не бог весть какие деньги, но жить, наверное, можно.

В голову пришла еще одна мысль.

— А как же твой багаж? Он ведь оформлен до Нью-Йорка.

— А, если ты имеешь в виду мои чемоданы, то они набиты просто старыми тряпками. Я упаковала несколько сумок и отправила их заранее, еще в понедельник.

Маргарет не могла поверить своим ушам. Элизабет так ловко все подготовила и осуществила в полной тайне. С горечью она подумала о том, насколько наивен и непродуман был ее собственный план побега. Пока она что-то воображала, а потом металась, как слепой котенок, Элизабет молча оформляла документы, отправляла багаж. Разумеется, они в разном положении, ей двадцать один, и ей все можно, но как сестра великолепно подготовилась, тщательно рассчитала свои действия. Маргарет стало стыдно, что ее обошли, и сестра, которая как завороженная слушала дурацкую нацистскую пропаганду и вообще придерживалась неверных политических взглядов, действовала гораздо умнее, не в пример ей.

Внезапно она ощутила, как ей будет не хватать Элизабет. Увы, они уже давно не друзья, но сестры были всегда рядом, поблизости. Да, большей частью они ссорились, обменивались колкостями и издевками, но это их жизнь и по ней тоже можно соскучиться. В трудную минуту они всегда поддерживали друг друга. У Элизабет довольно болезненно проходили месячные, она, бедняжка, страдала, и тогда Маргарет заботливо кутала ее в одеяло, приносила в кровать чашку с горячим шоколадом и какой-нибудь интересный журнал. А Элизабет! Вспомнить только, какой она была для нее опорой, когда погиб Ян и весь свет был не мил, а ведь она отнюдь не разделяла его взглядов.

— Элси, я буду скучать по тебе, очень. — На глаза навернулись слезы.

— Тише, не надо, не шуми, — сестра обернулась, — не хочу, чтобы они узнали раньше времени.

Маргарет взяла себя в руки.

— Когда ты им скажешь?

— В последнюю минуту. Смотри, не подавай виду.

— Хорошо. — Маргарет попыталась улыбнуться. — Будем по-прежнему врагами, чтобы никто не догадался.