Москву ничем не удивишь - Сергей Ермаков

— Представляешь они все кто с Белоруссии, кто с Украины, кто из Воронежа, — с восторгом рассказывал он, глотая пиво, — ни одного москвича нет, все приезжие…

Он присел на диван рядом с Татьяной еще долго рассказывал, попивая пиво о том как «пацаны поднимаются — за год квартиры себе покупают», Татьяна практически не слушала его, но Владику, похоже, это не слишком мешало, он любовался своей удачливостью, как павлин хвостом до той поры пока в коридоре не раздались шаги и голос Краба.

— Татьяна, что случилось? Почему дверь открыта?

Владик решил этот вопрос уладить, поднялся с дивана, вышел в коридор и увидел, что Краб прибыл ни один, а с продюсером Захожиным.

— А я тоже пришел и дверь была открыта, — сказал Владик, — Татьяна чё-то молчит, голова у неё болит с похмелья…

— С какого похмелья, что ты бредишь? — спросил Краб, отодвинул Владика и прошел в зал, где сидела Татьяна.

Он сразу же понял, что не всё благополучно, что что-то нехорошее опять произошло, присел рядом с Татьяной и спросил что случилось? Татьяна ответила, что пришел Алмаз, она открыла ему двери, в квартиру ворвались какие-то вооруженные пистолетами люди и утащили с собой Матвея Спичкина.

— Милиция что ли? — спросил Краб, засунув большие пальцы рук за пряжку армейского ремня на которой был изображен барельеф герба Советского Союза. — Они в форме были?

Краб всегда когда нервничал и злился крутил эту тяжелую толстую пряжку армейского ремня, который носил когда еще был молодым морпехом и с которым, окончив службу, никогда не расставался. Татьяна, которая старалась одевать отца модно пару раз пыталась выкинуть этот ремень и убедить отца купить что-нибудь современное, стильное, а не этот анахронизм с гербом развалившейся страны, но Краб ни за какие коврижки со своим ремнем расставаться не хотел, да еще и чистил его утрам пастой Гоя.

— Нет, все эти люди были в гражданском, — ответила на вопрос отца Татьяна, — но я их толком и разглядеть не успела, один здоровый такой меня схватил и я головой ударилась о дверной косяк, чуть все мозги себе не вышибла. Голова до сих пор болит. А потом они уходили и их главный сказал, что я им не нужна. Тогда один из мордоворотов хотел меня застрелить, уже курок взвел, но тот вернулся и остановил его. Я думала, что умру со страху.

— Что ж такое? — сердито сказал Краб. — Нельзя дочь одну в квартире оставить! Надоело мне всё это! Давай, плюнем на все и будем собираться в Турцию, гори здесь все синим пламенем!

— Давно пора, — поддакнул Захожин.

— Куда я теперь поеду, у меня наверное сотрясение мозга и синяки по всему лицу? — ответила Татьяна. — Я сижу-то с трудом…

— Ты приляг, — посоветовал Захожин, — тебе теперь покой нужен.

— С вами всеми покой мне может только сниться, — ответила ему Татьяна, но все же прилегла на подушку на диване.

— Нам всем отсюда надо уезжать, — сказал Захожин, — пересидеть какое-то время в пансионате за городом. У меня есть там человек, хозяин этого заведения, никто не будет знать что мы там. Потому что Насосов, я знаю — он это дело так не оставит, он такой пощечины по своей физиономии не простит. А вы завтра прямо оттуда и поедете в аэропорт и улетите в Турцию.

— Вообще ничего не пойму, — сказал Владик, — чего случилось-то?

Краб повернулся к нему и спросил:

— А ты почему не в Балашихе? Давай-ка собирайся и двигай к месту жительства, которое тебе нашли. Не видишь что ли — без тебя забот хватает?

Владик приосанился, как Конёк-Горбунок показав, что ему обидно слышать несправедливые такие слова и ответил:

— Никуда я не поеду! Не могу я вас бросить в неприятностях! Я же ваш родственник!

— Спасибо за самопожертвование, да только неприятности у нас с Татьяной как раз и начались с твоим появлением, — ответил ему Краб.

— Но я-то тут при чём? — возмутился Владик. — Из-за меня что ли неприятности? Из-за Алмаза у вас неприятности и из-за этого телеведущего Матвея Спичкина неприятности! А я неприятностей вам никаких не сделал! Я между прочим и триста баксов сейчас уже могу Татьяне вернуть, которые она мне на первое время давала!

Он полез в карман, достал оттуда купюры, но увидел, что от тех трехсот «зеленых», которые ему безвозмездно ссудила Виктория осталось меньше половины. Как-то быстро тратились деньги в Москве — туда-сюда, пиво, креветки, такси и вот, как песок сквозь пальцы денежки утекли. Он попытался вернуть хотя бы сто баксов, но Татьяна не взяла, сказала, что когда будут триста, тогда и отдаст триста. Краб присел к Татьяне на краешек дивана и спросил:

— Так, говоришь, этих людей, которые Спичкина забрали, Алмаз с собой притащил?

* * *

Магнату Хорьковскому телевизор смотреть было некогда, а по радио он слушал только новости, поэтому никакого Матвея Спичкина не знал. Потому то, что его жена якобы признала в пленнике висящем на дыбе, который сам признался что он Владик, какого-то известного паяца, возбудила в Хорьковском новую волну ревности — ему показалось, что из него дурака делают, пытаясь запутать.

Ведь когда магнат ворвался в спальню, где дрых этот субъект, пленник сам ему сознался, что он Владик. И теперь вот Виктория зацепилась за его версию о том, что он какой-то там телеведущий и выгораживает своего любовника, лишь бы оставить своего мужа в идиотском положении!

— Не делай из меня дурака! — вскипел магнат и кулаки его сжались. — Это никакой не телеведущий, это самый настоящий Владик!

— Я вообще не знаю откуда и что ты взял про какого-то Владика! — в ответ закричала на него Виктория. — Приснился тебе он что ли, пока ты из Сибири в Москву летел?

— Сегодня утром один мой знакомый человек видел как ты сидела у Владика на коленях, а он щупал тебя за все места! — выпалил Хорьковский. — Я всё знаю, можешь не отпираться даже!!! Знаешь где я обнаружил этого субъекта? В квартире певицы Татьяны, где вы вместе с ним забавлялись!

— Ни у какой Татьяны я сегодня не была, — сказала Виктория.

— Я вашу жену не знаю! — подал голос Матвей. — Я здесь у вас её в первый раз увидел!

— Закрой пасть! — прикрикнул на него Хорьковский. — Мне всё рассказал певец Алмаз, который тоже был у Татьяны и видел как вы миловались с Владиком! Ну, скажи мне что это неправда!

— Это неправда! — сразу же ответила Вика.

Но магнат не поверил. У жены магната больше не нашлось слов, чтобы убедить мужа в том, что он ошибается, ей осталось только хмыкнуть и отвернуться к стене, чтобы быстренько придумать логичную отговорку. А Алмаз-то какой гнусный человечишка оказался — побежал всё мужу её рассказывать! Вот уж не ожидала Вика, никак не ожидала! Ей нужен был тайм-аут.

— Почему ты изменяешь мне? — жалобно спросил магнат, сменив ярость на жалобный тон. — Чего тебе не хватает? Ты изменяешь мне потому что у меня маленький пипин?