Пожиратели таланта - Анна Данилова

* * *

Она окончательно пришла в себя уже в лесу, когда увидела – еще издали, возле забора, – машину мужа. Она не хотела, чтобы он увидел или услышал, как она подъезжает к этой избушке. Ей важно было застать его врасплох. Поэтому она заглушила мотор, вышла из машины и тихо, стараясь не производить никакого шума, двинулась к домику.

Убогий, страшненький, похожий на ведьмину избу домик. Дача! Слово-то какое! Избушка на курьих ножках. Нашел куда привозить любовницу! Интересно, и где это он ее подцепил, да еще и напрочь лишенную претензий?! Может, это какая-нибудь служанка, продавщица, библиотекарша? Но тогда что же такого он нашел в ней, чего нет в Лизе?

* * *

Она приблизилась к дому. Было тихо. Она открыла покосившуюся калитку, поднялась на шаткое крыльцо и открыла дверь. И, только уже находясь в темных сенях, пропахших сыростью, лесом и керосином, услышала голос своего мужа.

– ...тебе нужно есть, а то ты растеряешь последние силы. И не раскисай! Говорю же тебе – все устроится лучшим образом. Нет, гарантий здесь никаких не может быть...

* * *

Ба! Девушка «раскисла»! Расстроилась, что ее любовничек не сообщил жене о намерении развестись с ней? Или забеременела, милая? «Тебе нужно есть!» Ну надо же, какая забота! Вот не услышала бы своими ушами, ни за что бы не поверила, что ее Гурьев так заботится еще о ком-то, кроме жены и дочери.

Слезы вдруг полились обильным весенним дождем, а в горле образовалась опухоль, мешавшая ей дышать. Это была физическая реакция на измену мужа.

Не в силах больше слушать всю эту бредятину Гурьева по отношению к своей пассии и не желая так вот просто покидать поле брани, Лиза со всей своей решимостью вдруг распахнула тяжелую, словно отлитую из чугуна, а на самом деле просто невероятно толстую дубовую дверь и шагнула, зажмурившись, в чужой тайный мир теперь уже бывшего мужа.

* * *

– Лиза?! Ты?! – услышала она первое, что произнес Гурьев, увидевший ее. – Откуда?!

Лиза смотрела на устроившегося на маленькой тахте в глубине узкой кухни человека, больше похожего на скелет, чем на соблазнительную женщину, небритого, в несвежей клетчатой рубахе, и ничего уже не понимала.

На языке вертелся один-единственный вопрос: «Дима, ты что, гей?»

– Что вы здесь делаете? – строго, обретя голос, спросила она, медленно переводя взгляд с растерянного Гурьева на небритого незнакомца.

– Вероятно, я должен был тебе объяснить раньше... Пойдем, Лиза, выйдем, не станем смущать моего гостя... Как видишь, он и так отнюдь не блещет хорошим настроением...

* * *

Лиза позволила вывести себя из дома и, оказавшись на свежем воздухе, в окружении высоких елей и непрекращающегося щебета птиц, услышала то, чего меньше всего ожидала:

– Лиза, это же Миша Тайлер! Я его здесь прячу!

* * *

Лиза закрыла глаза. Вот это да! Значит, дело настолько опасно, что он спрятал Тайлера в лесу, на даче, а она, вместо того чтобы оценить его желание уберечь ее от «тайлеровского» дела, понапридумывала себе один бог знает что!

– Дима, я думала, что у тебя здесь любовница, – сказала она, вновь собираясь заплакать.

– Какая еще любовница! – уже не на шутку разозлился Гурьев.

Он был такой красивый в эту минуту, растрепанный, сверкавший синими глазами, такой немного чужой и родной одновременно. Ведь еще несколько минут тому назад она была готова расстаться с ним навсегда, готова была отдать его другой женщине, а сейчас вдруг в ней проснулись ее прежние нежные чувства, и она поняла, как же он, верный и преданный, нужен ей!

– Значит, это ты взялся найти этих «гаишников», укравших у него кучу денег?

– Ну да!

– А ты не хочешь, чтобы мы объединили наши усилия? И никто, ни одна душа, ну, кроме Глаши и Сергея, не узнает об этом?

– А что, у тебя есть информация?

– Может, и есть, а может, и нет... Словом, надо поговорить. Пойдем, прогуляемся по лесу...

– Ну, пойдем... – Дима обнял ее, они вышли со двора и двинулись вдоль лесной, посыпанной гравием дороги, в глубь леса.

– А куда вы спрятали «перевозчика»? – спросила Лиза. – Случайно не в соседней комнате?

– Нет, что ты!

– А почему Тайлер так плохо выглядит?

– Да он перепуган насмерть! Я его давно знаю, он вообще-то такой нетрусливый парень, я бы даже сказал, отчаянный!

– Отчаянный... – усмехнулась Лиза. – Между прочим, он свою жену постоянно терроризирует, может, даже и бьет! Не уважаю я таких.

– Да ладно тебе. Все мы, люди, разные. Но сейчас его, видно, так прижало, что он никак не найдет в себе силы не то чтобы решить как-то свои вопросы, он даже есть ничего не хочет! Или не может. Я уж не говорю о том, чтобы он хотя бы побрился. Удивительно, что он нашел в себе силы и более-менее вовремя обратился ко мне за помощью.

– И первое, что ты сделал, – привез его сюда?

– Да.

– У тебя есть что-нибудь по этому делу?

– Мои люди осмотрели местность рядом с аэропортом, как раз там, где, по словам перевозчика, его и остановили эти бандиты. Ну, и нашли там зарытую форму, лопату...

– Лопату?

– Да, маленькую такую лопатку, саперную. Они с ее помощью зарывали яму, куда прятали куртки дэпээсников.

– Дима, на ней должны были остаться отпечатки пальцев!

– Нет. Думаю, они были в перчатках, все-таки...

– Знаешь, я сейчас занимаюсь одним делом, на первый взгляд никак не связанным с тайлеровским. Убита молодая поэтесса, очень талантливая...

* * *

И Лиза рассказала Гурьеву об убийстве Гороховой и о предположении Глафиры, что эти два дела связаны и Шторин и Юдин могут быть как раз теми самыми гаишниками, укравшими у перевозчика миллион евро!

– Я понимаю, конечно, что предположение Глаши скорее интуитивное, но, с другой стороны, согласись: погибшая Виктория Желткова не просто же так снимала номер в той же гостинице, и для чего-то она смазывала петли окон машинным маслом? Думаю, что, пока упившиеся на радостях «гаишники» спали, Желткова могла украсть у них – предположительно – сумку с пачками евро, занести ее в свой номер и оттуда уже спокойно, не боясь, что ее кто-нибудь увидит-заметит, выбросить ее на улицу, чтобы потом забрать и с денежками отправиться на море, в Адлер!

– Вполне возможно. Но какую же тогда роль сыграла во всем этом Горохова?

– В том-то и дело, что никакую. И это – самое обидное. Понимаешь, если бы она была замешана в этой краже, то ее достаточно было бы просто напугать, и она все-все рассказала бы. К тому же если бы она была соучастницей преступления, то есть была бы заодно с Желтковой, то после такой кражи, понимая, что деньги немалые и за ними обеими начнут охотиться, она уж никак не появилась бы в том ресторане и уж точно не подозвала бы к себе Шторина!