Пожиратели таланта - Анна Данилова

– Давайте так. Сначала я задам вам несколько вопросов. Скажите, Леров, когда вы в последний раз видели Любу?

– Позавчера вечером, когда мы все были у нее в гостях, я уже сказал.

– А Северцева когда в последний раз видели?

– В тот же вечер!

– Но вы же сказали, что его не было тогда у Любы, что он не сидел с вами!

– Да, это так. Он заехал, когда мы сидели за столом, сказал, что мы крепко обидели одного человека... Что он всех нас пригласил к себе домой, накрыл стол, постарался, а мы проигнорировали его приглашение. Что настоящие друзья так не поступают.

– И кого же вы обидели?

– Оказывается, в тот день был день рождения у нашего поэта, Саши Горевого. Знаете, тоже замечательный парень. Добрая душа.

– И что было потом?

– Да мы толком и опомниться не успели... Все произошло очень быстро. Володя сказал, что там, на улице, возле дома Любы, стоит такси, и он уже назвал водителю адрес Саши. Люба сказала, что ей тоже стыдно – она забыла, когда у Саши день рождения. Но она уже сильно пьяна, да и чувствует себя неважно. Ну, мы поблагодарили ее за прекрасный вечер... И все! Мы уехали!

– Вы все уехали?

– Сейчас скажу, – Леров принялся загибать пальцы. – Значит, так. Я, Сурков, Ванечка Туманов и Семенов.

– А Северцев?

– Он сказал, что уже поздравил Сашу, а через месяц выйдет сигнальный экземпляр его нового сборника. А это, знаете ли, самый дорогой подарок, какой только можно сделать поэту, да еще и в наше непростое время!

– Значит, Люба осталась дома – и Северцев тоже?

– Нет-нет! Я сам лично видел, как Северцев вышел к шоссе. Думаю, он ловил такси. Возможно, он собирался к себе в офис, вернее, в гостиницу, знаете, у него есть гостиница для командированных – ему повезло. Он приватизировал ее еще в далекие перестроечные времена... Мы решили, что он поехал за Мещерским, которого и поселил в этой гостинице, мы даже предположили, что он приедет вместе с ним к Саше Горевому...

– А Люба оставалась дома одна?

– Ну да...

– Скажите, а она могла после того, как вы все уехали, выйти из дома и отправиться куда-то, скажем, продолжить свой личный праздник где-нибудь в другом месте? В каком-нибудь ресторане, к примеру?

– Да, конечно, могла! Вы просто не знаете Любу! Она очень легкая на подъем... Минуту назад говорит, что никуда не поедет, что ей нездоровится, а через полчаса уже прыгает, как козочка, читает свои стихи, словно у нее открылось второе дыхание.

– В каком ресторане она любила бывать?

– Ей нравился ресторан «Милан». Думаю, это оттого, что ее приучил, если так можно выразиться, к нему Северцев. Знаю, что они иногда там вместе бывали, их там обоих хорошо знали. Но почему вы спрашиваете об этом? Ее что, убили в ресторане?!

– Нет-нет. Просто есть свидетели, утверждающие, что Люба поздно вечером пришла именно в этот ресторан, чтобы встретиться с Северцевым.

– Да. Это нормально! Она могла после нашего ухода вызвать такси и отправиться в ресторан. А может, это Северцев ей позвонил и сказал, чтобы она пришла туда. Думаю, так оно и было, и, скорее всего, они все трое и встретились там – Люба, Володя и Вадим!

– Но почему же они тогда не продолжили свой праздник у Любы в квартире?

– Может, и продолжили, потом поехали туда. Но, скорее всего, все-таки Северцев позвонил Любе и сказал, что будет ждать ее там. Знаете, Люба... Уф, даже и не знаю, как сказать... Словом, она не из тех женщин, которые заботятся о том, чтобы вовремя опустошить пепельницы или поменять грязные тарелки на чистые. Обычно к концу застолья ее стол напоминает поле боя... А Северцев – большой эстет и чистюля. Думаю, ему было бы просто неудобно перед своим другом – приводить его к Любе домой, чтобы допивать-доедать. Вы понимаете, о чем я? Володя – богатый человек, он может... вернее, уже – мог (Леров быстро перекрестился), позволить себе шикарный ресторан. В любое время суток. Мы-то его знаем.

– Хорошо. Вот вы приехали к Саше Горевому. И что дальше?

– Он встретил нас со слезами на глазах, сказал, что уже и не ожидал, что мы о нем вспомним... Ну, мы, понятное дело, не признались в том, что это Володя нам напомнил о его юбилее и поймал такси. Между прочим, мы же только недавно разошлись. У Саши было столько выпивки, столько всего!

– Он что, такой богатый, ваш поэт?

– Его жена держит несколько аптек. Правда, у них отношения не очень-то... Но иногда нам перепадает с ее барского плеча. Не скажу, что она нас, литераторов, презирает, но – недолюбливает. Но мне, честно говоря, все это по... Извините.

Глафира заметила, что он все еще продолжает думать о Любе в настоящем времени. И говорит о ней как о живой.

– Больше вы не видели ни Любу, ни Северцева?

– Нет! Спросите хоть у Саши, хоть у кого из наших! Так кто ее убил-то? Знаете, мне как будто бы дурной сон снится... Думаете, это Володя ее убил?! Никому не верьте! Хотя, конечно, он женат, и его жена – стерва редкая... Но, насколько я понял, они, хоть и проживали в одной квартире, не мешали друг другу жить. Володя содержал ее, а та имела постоянного любовника. Поговаривали даже, что он не русский, чеченец, что ли... Володя сам как-то сказал, что видел его – молодой, красивый, возит ее на черном «Мерседесе».

– Фамилия Шторин вам ни о чем не говорит? – Глафира показала ему фоторобот Шторина.

– Нет-нет, никогда не слышал и не видел. А это кто? – Леров пристально вглядывался в рисунок.

– Возможно, это он убил вашу подругу. Но перед тем как убить, он ее пытал, понимаете! Он пытался чего-то от нее добиться!

– Интересно, чего? Ее изнасиловали?

– В том-то и дело, что нет. Больше того, скажу я вам: она никогда не была любовницей Северцева! У нее не было любовников! – И тут Глафира, не выдержав, тихо добавила: – Да она вообще была ангелом в вашей компании...

– Постойте... Я что-то ничего не понимаю! Вы сказали, что ее пытали?! Да это какая-то ошибка, нелепица! Ее пальцем тронешь – ей уже больно! Она была нежная очень... И какой смысл ее было пытать? Может, ее с кем-то спутали?

– Она могла обладать какой-то ценной информацией? Или же хранить чужую тайну?

– Как вы сказали? Чужую тайну? Вот здесь вы в самую точку попали! Она никогда не была болтушкой, никогда не сплетничала и знала, как мне думается, многое о тех, с кем общалась. Мы, ее друзья, полностью доверяли ей. Вот только не представляю, чтобы ей доверили нечто такое, представляющее интерес для кого-то, что ее стали пытать!

– Фамилия Желткова вам тоже незнакома?

– Нет! Уж поверьте, такую яркую фамилию я бы точно запомнил. Желткова... Надо же, как не повезло девушке с этой желтой фамилией... – пробормотал он.

* * *