Матерый мент - Алексей Макеев

Гуров слушал пожарного вполуха, он всем корпусом развернулся к администратору и, яростно отчеканивая слова, сказал:

– Ты под суд не пойдешь, а побежишь, и не один ты. Разгильдяи! Человек погиб, женщина молодая. Почему она осталась в лаборатории одна?! Это порядок, что ли, такой?

– По ТБ двое должны оставаться, я клянусь, я предупреждал, говорил и вахтерам, и всем, но эти научники…

– Ты не на исповеди, не надо клятв. Просто говори правду. Кто подписал разрешение на работу вечером? Кто вообще имел на это право?

– Завлабы разрешение подписывают, значит, – мужичок задумался. Его явственно потряхивало, физиономия побледнела, – Алаторцев, он у них и.о. заведующего.

Лев перевел взгляд на капитана, тот кивнул:

– Точно, в бумажке на вахте эта фамилия. И дежурный подтвердил.

Крячко, услышав фамилию Алаторцева, выразительно посмотрел на Гурова и вступил в разговор:

– Как могла произойти утечка? Что было причиной детонации? Как погибла женщина? Сгорела?

– С утечкой точно не скажу, – ответил пожарный, видимо, старший из двоих. – Может, хомутик на шланге ослаб или вентилек штуцера потек, а может, кто неплотно этот вентилек закрыл. Даже если по чуть-чуть, то часа за два-три… Сдетонировало наверняка от искры. Где-то изоляцию пробило или лампочка взорвалась. Там на стенке в тамбуре перед этим боксом, где труп нашли, выключатель лампы, а сама лампа – в боксе. Женщина кнопкой щелкнула, свет в боксе хотела включить, ну и… долбануло.

Капитан кивнул, он был полностью согласен с такой версией.

– Но запах! – Гуров даже сплюнул от раздражения. – Как можно не почуять было? Что, нос у нее цементом залило?!

– Это как раз понятно, – ответил капитан. – Дверь из тамбура в бокс на магнитном уплотнителе, с прокладкой резиновой, как у холодильника. И открывалась наружу, из бокса в тамбур то есть. Она зашла, когда там полнехонько газа было, в боксе. Но запаха не унюхала из-за уплотнения. Стояла прямо перед дверью, щелкнула выключателем и… Я еще не говорил – обгорела она уже мертвая, это и наши эксперты говорили, и врач из Склифа подтвердил. У нее череп раскроен был и все ребра всмятку. Дверь при взрыве распахнулась и ее убила.

Гуров жестом отозвал в сторону Крячко и капитана, затем к ним присоединились оба пожарных. Под ногами хрустело стекло. Лев задумчиво поглядел на изуродованное здание и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Допустите, что здесь не несчастный случай, а злой умысел. Как, по-вашему, его можно было осуществить? Какие следы мог оставить преступник и можно ли их обнаружить?

После недолгой паузы первым ответил капитан:

– Не так уж сложно, если быть уверенным, что никто раньше времени не откроет дверь бокса. Преступник приоткрывает вентиль горелки или ослабляет хомутик на штуцере, словом, создает в изолированном пространстве утечку газа. Затем при выключенном внутреннем освещении надкалывает баллон электролампочки, обнажая спираль. Или чуть выкручивает ее из патрона, делает искусственную «соплю». Или что-то подобное, я не электрик. Но первый вариант – самый надежный. Теперь через какое-то время, когда газа наберется достаточно, при включении света из тамбура спираль мгновенно сгорит и воспламенит газовую смесь.

– Если цель злоумышленника не только взрыв и поджог, – вмешался Крячко, – но и убийство конкретного лица, Кайгуловой, он должен твердо знать, что именно она первой после него зайдет в тамбур и повернет выключатель. И должен представлять, когда, хотя бы приблизительно.

– После того ада, который там творился, – опять вступил капитан, – ни о каких отпечатках пальцев и прочих следах речи быть не может. Если кто-то видел, как преступник выходил из бокса… Но даже это ничего не доказало бы!

Пожарные переглянулись и согласно закивали. Затем один из них робко поинтересовался у Гурова:

– Но почему умысел? Мы-то знаем, такое сплошь и рядом случается. И пострашнее бывало.

– Потому что я доверяю математике. Случайная утечка? Хорошо, вероятность невелика, но значима. Одна сотая, скажем. Случайная искра? Та же сотая, к примеру. Но вероятности двух одновременных событий перемножаются. Считайте сами. А если учесть, что за неделю второй человек из одной лаборатории умирает насильственной смертью, то и вовсе получается… Плохо получается.

Гуров оглядел стоящих рядом людей и тихо, но очень внушительно произнес:

– То, что я сейчас сказал, должно остаться между нами. Ни слова никому, особенно прессе. Дело это я у вас, капитан, забираю. Начальству в отделе скажете, что им займется Главное управление Уголовного розыска. За телом приедут наши эксперты, – он помолчал, пожал руки капитану и пожарным. – Поехали, Станислав. Здесь больше делать нечего, мне еще надо генералу позвонить, если он новости не смотрел, то, скорее всего, ничего не знает. Завтра встречаемся утром у Петра. Дела пошли вразнос.

Провожая взглядом сыщиков, капитан облегченно, довольно улыбнулся.