Танцоры в трауре - Марджери Аллингем

“Обычные! Боже мой, если бы я думал, что перережу себе горло”. Он иронично рассмеялся и, казалось, на мгновение перенес свою внезапную неприязнь на хозяйку дома. Линда покраснела.

“Ты такой нетерпимый”, - пожаловалась она. “У нее добрые намерения, и, в любом случае, она должна быть самой собой”.

“Это-то мне и противно”, - сказал Мерсер тоном человека, окончательно улаживающего спор. “Интересно, сказала ли она похоронному бюро сохранить купальный костюм. Хорошо заштопанное, оно может подойти малышке Эвелин — кто знает.”

“Не надо, пожалуйста, дорогая! Ты отвратительна”. Линда отвернулась. “С ее стороны было очень любезно забрать вещи Хлои. Это избавляет меня от необходимости отправлять их потом”.

“Интересно, все ли у нее с собой. Где-то поблизости была сумочка”.

“Да. Я видела это”. Ева говорила томно. До сих пор она не принимала участия в обсуждении, но наблюдала за сценой с презрительным весельем. “Это было на пианино в зале для завтраков”.

“Это было? Я открою”. Мерсер тяжело поднялся на ноги. “Там, вероятно, обратная половина ее железнодорожного билета. Мы не хотим это потерять ”. Он презрительно бросил им эти слова и вышел в другую комнату, оставив всех с чувством личного оскорбления, которое стало еще глубже, потому что оно было совершенно незаслуженным.

На некоторое время воцарилась зловещая тишина, и вскоре он вернулся с красным платком и книгой Хлои.

“Без сумки”, - сказал он. “Уверена, что она у нее была?”

“Конечно, у нее был такой. Кроме того, я его видела”. Ева быстро заговорила. “Он должен быть там. Это одна из тех складных штуковин, белая с позолоченной застежкой”.

Все они перешли в другую комнату, и начался обыск в той странной беспорядочной манере, типичной для массового мероприятия, которое большинство не совсем одобряет.

Один Мерсер был полон энтузиазма. Его внезапная и сильная неприязнь к миссис Поул, казалось, придала ему непривычной энергии. Он искал, как мог бы ребенок, заглядывая в самые неожиданные места и оставляя за собой хаос. Ева и Линда подошли к нему сзади, наводя порядок.

“Этого здесь нет”. Он сделал заявление так, как будто констатировал крайне подозрительное и значительное обстоятельство. “Где это? Если у нее была сумка, она не исчезла в космосе. Она не лопнула. Где она? Позовите слуг.”

“Это не имеет значения. Это найдется”. Линда говорила поспешно. “Возможно, это даже было упаковано с другими ее вещами”.

Мерсер засунул руки в карманы.

“Я думаю, это нужно найти”, - упрямо сказал он. “Эта женщина могла предложить что угодно. В этом может быть даже один-два шиллинга. Это бы ее встревожило. Это дало бы ей повод повизгивать. Я позвоню в колокольчик ”.

“О, пожалуйста, не надо”. Линда непроизвольно протянула руку, и когда в комнату ввалился Сутане с Носком за спиной, она посмотрела на него с мольбой.

“Сумочка Хлои?” Сутейн стоял, оглядываясь по сторонам, и определенная осторожность в его поведении внезапно стала очевидной. “Да, это верно, Мерсер, мы должны ее найти. Ева, посмотри в другой комнате и, когда достанешь, принеси это мне ”.

Поиски начались снова, Мерсер облокотился на пианино, раздраженный и нетерпеливый.

“Мы обошли весь этот зал”, - с горечью сказал он. “Его передвинули. Позовите слуг”.

Сутане сразу нажал на звонок, и когда Хьюз прибыл, задал ему резкий вопрос. Нервная энергия этого человека была поразительно очевидна, и мистер Кэмпион наблюдал за представлением со все возрастающим интересом. Хьюза взбесил тон его работодателя, и он отправился на поиски горничной, ответственной за комнату.

Пришедшая девушка была поражена, но информативна. Сумка была на пианино тем утром, и она подумала, что видела ее там, когда пришла убрать газеты во время ланча. Это была белая сумка. Она не сдвинула его с места.

С порозовевшим от негодования бледным лицом Хьюз подтвердил, что он тоже ничего не передвигал, и снизошел до того, чтобы навести справки на кухне, хотя был уверен, что за весь день в комнату не заходил ни один другой слуга. Он ушел, его перья взъерошились.

“Это потому, что это сумочка, дорогая”, - объяснила Линда в ответ на поднятые брови Сутане. “Понимаете, это говорит о деньгах. Он оскорблен”.

“Чертов дурак”, - бесполезно сказал Сак. “Ну, оно все равно пропало. Ты держи его, когда найдешь, Линда. Я не должен — не должен его открывать”.

“Все это очень хорошо”. Мерсер был раздражен. “Это было там, а теперь исчезло. Кто это убрал? Здесь была медсестра или ребенок?" Где это?”

Линда уставилась на них, разинув рот.

“Вы все очень взволнованы”, - сказала она. “Какое это имеет значение? Это абсурдно”.

“Что за абсурд, моя дорогая леди?” Конрад суетливо вошел, великолепный в смокинге. Его чистота и общий вид удовлетворения, казалось, добавили к растущей дикости Сутане.

“Кто-то взял сумочку”, - сказал он без предисловий. “Белую сумочку с позолоченной застежкой. Она принадлежала Хлое Пай. Вы ее видели?”

Конрад улыбнулся.

“Да, я думаю, что да”, - сказал он. “Немного сладкой почетки, не так ли? Я принесу”.

Он вышел из зала, Мерсер следовал за ним по пятам.

Они вернулись почти сразу, Конрад прошел мимо композитора на лестнице, когда тот снова спускался.

“Это все, не так ли?” - радостно сказал он, вертя в руках маленький надушенный пакетик. “Скорбящая невестка звонила по этому поводу?”

Сутане взял его у него и заколебался, держа пальцы на клапане. Кэмпион перехватил взгляд, который он бросил на Носка, и был еще более просвещен.

“Где это было, Конни?”

“На столе в верхнем зале. Я заметил это, когда только что спускался”. Молодой человек был беспечен и явно очень доволен собой.

“Это ложь. Я видел, как он выходил с ним из своей комнаты — или, по крайней мере, я слышал, как он закрывал дверь, что одно и то же ”. Глаза Мерсера блестели от возбуждения.

Конрад оглядел его с ног до головы.

“Вы ошибаетесь”, - холодно сказал он. “Я взял это со стола у своей двери. К чему беспокойство?”

Мерсер пожал плечами.

“Зачем ты отнес это наверх, в свою комнату?” - спросил он. “До сих пор мне было довольно скучно со всеми этими делами, но теперь я начинаю интересоваться. Ты мне никогда не нравился, Конрад. Ты всегда казался мне подозрительным человечком. И теперь до меня доходит, что ты чертовски подозрительный. Ты был последним мужчиной, который видел Хлою живой. Ты крался по переулку незадолго до ее смерти, а теперь