Мщение справедливо - Николай Леонов

– Так он всю округу оцепит! – сказал Аким, и впервые в его глазах мелькнул страх.

– Какую округу? Москву? – Галей чуть было не рассмеялся. – Он кого искать будет? Он станет ждать, кто возьмет оставленный им пакет. Ты мудака уведешь от его «куклы», которую и будут «пасти» пара затруханных ментов. А ты шлепнешь героя и отправишься по своим делам. Меня в Москве не будет, я прилечу через день, ты получишь свои бабки, операция продолжится.

У Акима перехватило дух, не выдержал, спросил:

– Яшин не заплатит, а другие заплатят?

– И его долю тоже, – самодовольно ответил Галей. Судьбу напарника он определил. Решить его жизни лишь справедливо. Это называется «упреждающий ход», но лишать возможности примерить корону победителя слишком жестоко.

Да, Галею вдруг захотелось поболтать – никогда раньше он не имел зрителя.

– Мы разошлем оставшимся лохам письма, в которых выразим глубочайшее сожаление в смерти их неразумного партнера. И опять же с сожалением скажем, что долю безвременного почившего придется выплатить оставшимся в живых.

– Я не спрашиваю, кто они, но, судя по Яшину, его сотоварищи люди влиятельные.

– Все относительно, Аким.

– Они окружат себя такой стеной, не подберешься.

– А страх? Ты представляешь, всесильный человек не может в театр или кабак пойти? Они слышали: в России – беспредел. Человек на слух и по ящику ничего не воспринимает. Раз далеко, значит, не его. Возьмем тебя, Аким. Ты парень грамотный, газеты смотришь, знаешь, сколько человек на земле ежедневно от голоду мрут?

– Пойдем, выпьем, Бори".... Промозгло.

– В машине имеется. Хлебни, я за рулем. Аким достал из «бардачка» бутылку с винтом, сделал несколько крупных глотков. Галей наблюдал за ним с легкой улыбкой.

– Люди в Африке, в Индии от голоду мрут Тебя не колышет, верно? У тебя кусок хлеба есть, а те, что мрут, они далеко. Вот понимаешь, мы с тобой, остальные москвичи, вся Россия для правителей далеко. Говорят, что они не знают, что творится. Глупости! Они все прекрасно знают! Но творится все где-то далеко, а у них розовый толчок и все в полном порядке. А сейчас встанет на ноги, отдай деньги или помрешь? Ой как близко окажется!

– Галей, ты никак стихи пишешь?

– Точно, с рифмой спать ложусь. Потому они так судорожно воруют, боятся не успеть.

– А коли они страх победят, мы отступим?

– Победить свой страх может только человек в таком дел? тренированный. Ты говорил, они окружают себя стеной. И сколько они ту стену держать будут? У нас с тобой без их говенных долларов по несколько сотен будет Мы знаешь, сколько ждать можем?

– Долго, – подумав, ответил Аким. – Год так запросто.

– Если смерть Яшина их до срока не расколет, мы месяца через три еще один трупик уложим, а в записках укажем, что долги живых удваиваются, а ежели они твердо решили не платить, то лучше всем вместе собраться, выпить и удавиться.

– А ты, Галей, случаем, не за справедливость? Может, ты Робин Гуд?

– В России за справедливость ратуют только шизики, – ответил Галей. – Это кто о по-честному. А кричат о справедливости все. Кто громче кричит, тот больший кус урвать желает. Я тоже при своем куске. Как думаешь, удавятся они или не удавятся?

– Жалко, такие деньжищи пропадут.

– Да никогда они такого не сделают. За свою жизнь заплатят как миленькие.

– Могут сбежать, – хлебнув из бутылки еще, сказал Аким.

– Один может, но я его не отпущу, – ответил Галей. – Хватит мечтать, ля-ля разводить, давай о сегодняшнем дне думать. Вот ты, умник, выпил, я тебя к тачке подброшу, тебе за руль садиться.

– Да я ментов этих... – Аким встретился взглядом с Галеем и умолк.

– Афган... Десантник... Фуфло, – презрительно сказал Галей. – Поехали, но если ты на какой-нибудь мелочевке до ликвидации Яшина лопухнешься, снимаю с довольствия. Учти.