Мщение справедливо - Николай Леонов

– Очень приятно – Голос Вероники сильно помягчел. – Да, я супруга Юрия Олеговича, меня зовут Вероника Андреевна.

– Вероника Андреевна, – повторила Татьяна медленно, как бы пробуя имя на язык. – Неплохо, хотя... Впрочем, это потом. Вероника Андреевна, вкратце, я хочу создать портреты людей из окружения Президента, в частности жен этих людей. Надо сказать, у меня не очень получается...

– Неудивительно, – вставила Вероника. – А к кому вы обращались?

– К моему удивлению, жены наших лидеров скованно держатся, обладают небольшим словарным запасом...

– Предупреждаю, я тоже не Уильям Шекспир, – рассмеялась Вероника. Татьяна поддержала ее и сказала:

– Вы знакомы с Шекспиром, и это уже прекрасно! Вы знает его имя великолепно! Вы не могли бы приехать, на студию и попробоваться?

– Когда?

– Сейчас, естественно.

– Но я не в форме...

– Пустяки, Вероника Андреевна. У нас о работают профессионалы, вас причешут, подберут блузочку и нужный макияж.

Предложение было более чем соблазнительным, но Вероника вспомнила сегодняшний день, взглянула на дверь в кабинет мужа и простонала:

– Никак не могу, дикая мигрень. Давайте договоримся на завтра.

Гуров, слушавший разговор по параллельному телефону, отрицательно покачал головой.

– Вероника, мы с вами уже почти родственные души. Но телевидение есть телевидение, сейчас или никогда. А мигрень, простите, попахивает нафталином, сегодня говорят: голова раскалывается. А это мы поправим.

– Ну, хорошо, – засмеялась Вероника. – Только я приду с мужем.

– Ни в коем случае. Его присутствие будет вам мешать.

И тут в Веронике появился червячок сомнения:

– Дайте ваш номер, я вам перезвоню.

– Записывайте.

Гуров схватился за голову, первые три цифры МВД были всем хорошо известны, а телевидение совсем в другом районе Москвы. Татьяна мазнула рукой и покрутила пальцем у виска.

– Да, я слушаю, – сказала Вероника. Татьяна продиктовала номер диспетчерской, сказала, чтобы спрашивали режиссера Ташкову.

– Вам скажут, что у меня дома пожар, так дома в порядке, я бегаю по студии, выбиваю просмотровый зал. Пропуск я вам закажу, приезжайте. Дежурный на контроле будет знать, где я в данный момент. – Татьяна положила трубку, взглянула на Гурова. – Думаешь, только у тебя запарки и кризисы?

Гуров проследил, как мадам Ждан прыгнула в машину и умчалась на телевидение, был невежлив с вахтером, который хотел выяснить, в какую квартиру направляется «посторонний».

– Я не сомневался, что ты вернешься... – Ждан открыл Гурову дверь, последние слова у хозяина не получились.

– Я не грабитель! – Гуров втолкнул Ждана в квартиру, достал удостоверение. – Полковник Гуров. Нас сегодня грубо прервали, а мне нужно продолжить разговор.

Юрий Олегович Ждан походил на ученого, каким его изображали в наших картинах 30 – 40-х годов: очки, спадающие на лоб волосы, раскоординированные движения, смущенная улыбка. Гуров прошел за хозяином в кабинет, закрыл за собой дверь, спросил:

– В квартире никого нет?

– Я ничего не скажу! – Ждан сел за стол, скрестил рук.

– Вообще ничего? А «здравствуйте»? – улыбнулся Гуров.

– Вы ворвались...

– Простите, Юрий Олегович, я не ворвался, а вошел. Вы мне звонили, хотели сообщить нечто важное, но нас разъединили. – Гуров осмотрел кабинет, увидел на стене огромный портрет красивой женщины с полу – обнаженной грудью и злыми глазами.

– Ваша жена? Очаровательная женщина... И Так что вы хотели мне сказать и не успели? Вы начали говорить, что получили странное письмо.

Это была дешевая уловка, ни о каком письме Ждан сказать не успел.

– Простите – нервы, – пробормотал Ждан. – Тяжелый день да еще простуда. Он неестественно кашлянул.

– Какое письмо вы получили? – повторил Гуров, прекрасно зная подобную категорию людей, способных вывалить все сразу или упереться и отрицать очевидное.

– Куда и зачем вы увезли мою жену? Я не жил в тридцать седьмом, но наслышан достаточно. Значит, все начинается снова?

Гуров понял, что проиграл. Слабый с виду человек уперся и не отступит.

– Я не знаю, куда поехала ваша жена...

– Конечно, вы не знаете! Что вам надо?! Я сейчас же позвоню в администрацию Президента! Я без боя не сдамся!.. – Ждан схватил телефонный аппарат, дернул слишком сильно и оборвал шнур. – Смешно. Телефон, конечно, отключен. А требовать с меня, полунищего чиновника, миллион долларов, разве не смешно? На какую разведку я работаю? Вы сразу скажите на какую, чтобы я не путался...

– У вас чай где найти? – спросил Гуров и отправился искать кухню.

Шлепая тапочками и поддерживая спадающие с него тренировочные штаны костюма «Адидас», Ждан кинулся следом за Гуровым.

На кухне они столкнулись, почти обнялись, и полковник мощными ладонями взял худые руки чиновника, спросил:

– Юрий Олегович, вы спиртное употребляете? Знаете, я за сегодняшний день так на – дергался, просто необходимо.

Хозяин глянул из-под сильных очков подслеповато, отчего казалось, что подозрительно.

– Вы на работе, вам нельзя...

– Сегодня воскресенье! А все дела не переделаешь! Покажите, где стоит?

– Должно быть в холодильнике...

– Гениальная мысль! – Гуров распахнул гигантский холодильник, где обнаружил бутылку водки, полную на треть. – Сейчас мы ее оприходуем, нам легче станет.

– Вероника заметит.

– А мы воды дольем, свалим на пьяных гостей.

Ждан довольно хихикнул. Гуров выставил на стол стаканы, помыл и разрезал яблоко, разлил водку, в бутылку налил воды, профессионально стер пальцевые отпечатки, убрал в холодильник.

– Ну, вздрогнули!

Гуров чокнулся со Жданом и, пока тот глотал и давился, выплеснул свою порцию в раковину. Ждан, утирая слезы, жевал яблоко, а Гуров ему нравоучительно пояснял:

– Я сотрудник уголовного розыска. А ты, Юрий, никогда не путай ментов и гэбэшников, у нас служба разная. Ты же мне почему позвонил? По делу об убийстве. Обыкновенный криминал. Вы хоть чиновники из больших, а умираете, как люди обыкновенные. Поэтому вами занимается ментовка. Вот ежели ты какой секрет продашь и миллион получишь... Так какой у тебя миллион-то спрашивали и за что?

– Это Веркины дела! – Ждан обреченно махнул рукой. – Значит, ты обыкновенный мент и тебя каждый может послать?...

– "Далеко-далеко, где кочуют туманы..." – запел Гуров, и ему стало неловко, что он ломает такую дешевую комедию. Почему-то особенно неловко было оттого, что он вообще не выпил и стал обманщиком вдвойне.