Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

— Ну ты!.. Полегче! — Мясоедов подал откуда-то из угла не очень уверенный голос.

Водитель или не понял, или с юмором у него было в порядке. Он мгновенно огрызнулся:

— Да, я полегче твоей супружницы.

— Бред! Бред пьяный! — сорвавшись на тонкий фальцет, завизжала Зоенька Мясоедова. — Ты ничего не докажешь. Есть такая категория, как презумпция невиновности.

— Есть другая категория, совесть называется. А у вас всех здесь сидящих ни у кого ее нету. Ваши мужики шляются к одной и той же бабе.

— СПИД сейчас! — буркнула Зоенька Мясоедова. — Пусть к одной шляются.

Эдит, сидевшая до этого молча, была откровенно уязвлена. Достал Володя даже ее через ее бронированный панцирь, в который она одела душу. Она с негодованием встала с места и, четко чеканя слова, оборвала его:

— Ты бы, дорогой, лучше за своей бабой присматривал, чем за мною, больше пользы было бы. А вменять в вину моей плоти, что она борется за свое существование, что хочет отмеренного ей природой, недостойно мужчины. Побудь с годик один, тебе и Зоенька Мясоедова за мед покажется.

— Но-но! Зойка, конечно, не сахар, но так о ней… я не позволю! — Костя Мясоедов хотел повысить рейтинг своей супруги.

Однако Эдит отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Она гвоздила водителя:

— К твоему сведению, Владимир, с кем хочу, с тем и живу, а если захочу, то и тебя проглочу. И не подавлюсь. Я самая чистая среди вас всех. Вы живете в грехе, в освященном законом браке, а я живу по любви и по велению совести. Не пристанет ко мне ваша грязь, и не старайся.

— Ха-ха! Может быть, мне и про тебя, чистоплюйку, рассказать? — засмеялся водитель. — Я ведь все про вас всех знаю.

Вывел он Эдит из равновесия.

— Что ты можешь обо мне знать? Что двое мужчин у меня поочередно живут? Да, пусть поочередно, но я исповедую единобрачие, парную семью, я никогда другого мужчину не приглашу. Мне, в отличие от вас, и в голову не придет с другим встречаться, если у меня есть свой, один, единственный. А вы на глазах друг у друга устраиваете собачьи свары, путаете кровати, лаетесь, грызете друг друга, не знаете достоверного отца, где чей ребенок. Завтра вы все строем пойдете на экспертизу, кровь сдавать. И этот свой позор вы считаете вершиной семейной жизни. У вас супружеская неверность заложена вашим воспитанием. Вы все тут прелюбодеи и по жизни, и по взглядам. У вас нет даже нравственного критерия для осуждения или оправдания половой любви, которой вы занимаетесь на глазах друг у друга. Вы стоите в смятении и замешательстве перед жизнью, в которой барахтаетесь как кутята, не понимая ни ее смысла, не зная законов, по которым она движется. А еще беретесь рассуждать и осуждать меня… Ничего не выйдет у тебя, Володя. Какой ты мне можешь бросить упрек? Только тот, что я детей не могу иметь? Да, была молодая, глупая, на аборт сходила. И неудачно. А в остальном я святая.

Водитель снова начал изгаляться:

— Ха-ха! Святая. Неудачно она сходила. А двое детей чьи? Мои? Дед с бабкой у тебя кого растят? Костик! Ты знаешь, что у нее двое детей? Костик, чьи там растут мальцы, твои или Романа? — Водитель повернулся к супруге Мясоедова: — Зоенька, ты промахнулась, ты не ту мадам заказывала. Придется тебе Зоенька в гареме у Костика жить. Костик, ты ее старшей женой поставишь? Слышь, Зойка. Ты будешь старшей женой, а Эдит любимой. Устраивает тебя такой вариант? Эдит, скажи им, что у тебя двое детей. Чего молчишь?

Но водителя плохо слушали. Все взоры были устремлены на Эдит. Ее поступок не вязался ни с какими нормами обычного человеческого поведения. Иметь детей и скрывать от окружающих? Костя Мясоедов ошалело крутил головой по сторонам, пока не уткнулся взглядом в свою супругу.

— Доигрался, мерзавец! — прошипела та.

Костя глухо промямлил:

— Что-то такое я подозревал! Но надо бы экспертизу! Мои, не мои…

— Экспертизу сделал я, мои дорогие, — ухмыльнулся водитель. — Ты, Зоенька, никогда не интересовалась, что это у тебя одно дитё на другое не похоже? И у тебя, Полина, мальчишка уж очень на эту красавицу смахивает. Сдается мне, что Эдит подложила вам своих кукушат, а ваших забрала… Случайно я узнал. А потом стал соображать, почему она их не показывает и вообще о них нигде не заикается.

— Как ты узнал, что у нее двое детей? — спросил водителя Костя Мясоедов.

— Нечаянно вышло это. Попал я в Ростов, адрес у меня был ее родителей. Смотрю, улица та. Дай, думаю, зайду стариков ее проведаю, гостинец передам, скажу, от нее. Я ведь ее стервой считал. Думал, про родителей забыла. Захожу во двор. Господи, бегают два чеграша. Один — вылитая копия Романа, второй — ты, дорогой Костенька. Я промолчал, что я твой знакомый, Эдит, что хорошо тебя знаю, спрашиваю стариков, чьи это такие пригожие детки. Дочкины отвечают, в Москве трудится. А ты зачем зашел мил человек? Соврал я, что с тобой учился в институте. Ищу тебя. А они мне и пожаловались, что одна ты живешь. Деньги шлешь, одежду, все остальное, а сидишь как в подполье. Только адрес в Москве до востребования. Приехал я из Ростова, стал приглядываться к остальным. Смотрю, нет, ребята, деньги портят человека. Не в ту степь вы зарулили. Ничем хорошим, думаю, у вас дело не кончится. Передеретесь вы. И точно. Мочить друг друга вздумали. Мне наплевать на Романа Кизяка свысока. Кто из вас его заказал, я не знаю. Но могу с полной уверенностью заявить, что этот человек сидит в этой квартире. Не исполнитель, а заказчик сидит.

— Что ты болтаешь? — возмутился Мясоедов. — Не соизмеряешь свои поступки, так хоть соизмеряй слова.

Водитель Володя неожиданно нахмурился. Он раздумывал, говорить или нет, а потом махнул рукой.

— Костик! Дорогой ты наш товарищ! Не хочешь рассказать, как ты всех продал за тридцать сребреников?

— Ты это о чем?

— О том! О том самом! Ты правильно подумал! Я с самого начала грешил на Полину, что это ее заказ. А теперь поменял свое мнение. Заказчик — это ты. Роман пропал по твоей заявке. Ты думал, что никто не догадается, а вот видишь, как вышло. Шило вылезло.

Мясоедов свел посреди лба мохнатые брови.

— Прекрати, надоел! — Лицо его внезапно покраснело, и он грозно встал. Водитель нажал на плечо и посадил