Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

И напоследок наотмашь хлестнул Костю Мясоедова:

— Знай, мне твоя красавица Эдит до одного места. Я волк-одиночка, а не колхозник. Куда хожу, там один слежу.

Хам! — мысленно выругался Мясоедов. Наглец и хам. И в то же время ему стало легко. За спиной у него выросла стена. Его, еще не вступившего в должность, уже мощно подпирали Эдит и этот хам. Команда начала складываться. Не команда, а волчья стая, подумал он. И еще подумал, что первым делом уберет Каймана.

— Так на кого, говоришь, тебя учили? — спросил Мясоедов водителя, пока тот не заснул.

— На волкодава!

Уберет он Каймана, теперь окончательно решил Костя Мясоедов. А то подсидеть вздумал. На-ка, выкуси!

Казалось, все вопросы были решены, но какой-то неприятный осадок оставался. Ах да, этот провокатор водитель, говорил что-то насчет детей Эдит. К детям Костя был совершенно равнодушен. Растут, и ладно.

— У Эдит не должно быть детей! — уверенно заявил Костя. — Мне лучше об этом знать.

— Я не спорю! — сказал водитель.

— А о подмене вообще разговор не может идти. Она все время была на моих глазах. Живот не спрячешь.

Водитель Володя рассмеялся. Сонным голосом он буркнул:

— Рога не спрячешь, а брюхо как раз спрячешь! Я спать хочу!

И, засыпая, мстительно думал: «Червячок сомнений начал уже точить твою душу, Мясоед, а ты еще не знаешь, как кусает змея ревности. Все впереди у тебя, Костенька. Все впереди…»

Глава 21

Дамы в отличие от мужчин редко употребляют крепкие напитки, им по вкусу сладкие ликеры, легкие вина, красиво оформленные коктейли. Важно не то, что ты пьешь, а что и как держишь в руках. Бокал или высокий стакан должны красиво смотреться в руке.

Коктейль сбивали в миксере. Сахар, белое вино, яйца. Затем в полученную пену добавили измельченный лед и ванилин. Отлакирован этот сироп был шампанским. И в итоге получился коктейль «шампань». Его и пили три наши дамы.

— Найдется еще Роман, не волнуйся! — сказала Зоя Мясоедова, заглядывая в глаза Полине.

Эдит промолчала.

— Нет, Зоя! Он предчувствовал это.

— Как можно такие вещи предчувствовать? — не поверила жена Кости Мясоедова.

Полина выдержала паузу а потом сказала:

— Звонили ему несколько раз. Предлагали за хорошие деньги продать офис, вернее, здание под офис. Провести по документам по балансовой стоимости, за копейки, а остальное ему налом. Не согласился Роман.

— А чего он не согласился? — искренне удивилась Зоенька Мясоедова. — Кто от таких вещей отказывается?

— Порядочным перед остальными хотел выглядеть! — хмуро ответила Полина. — Мог он, конечно, за вашей спиной, — она кивнула на Эдит, — провернуть эту сделку. Не захотел.

— Чудак, ей-богу! — не унималась Зоенька Мясоедова.

А Эдит сказала:

— Спасибо ему!

Помолчали. Прислушались к тишине в квартире, к тому, как мужики на балконе потихоньку звенят посудой, как в соседней спальне с легким посвистом видит седьмой сон Елизавета.

Никто из них не хотел первой озвучить самый больной для всех троих вопрос. Что с детьми? Что там болтал пьяный водитель? Неужели они воспитывают подброшенных кукушат? Даже думать об этом не хотелось ни Полине, ни Зоеньке Мясоедовой. И все равно не обойти молчанием этот вопрос. Кто-то первая должна была сказать «а».

Из двоих — Полины и Зоеньки — нервы ни к черту оказались у Зойки. Не могла долго она ходить вокруг да около. Идеалистка по взглядам, она была материалисткой по жизни. Определенность должна быть во всем. Ясность и прозрачность. О, святая простота, она готова была сама принести те поленья для костра, на котором, вполне возможно, сгорят ее спокойствие и семейное счастье.

Утверждение, высказанное пьяным водителем Володей насчет подмены детей, в достаточной мере было сумасшедшим. Но именно его сумасшествие, сумасбродность и позволяли ему походить на страшную истину. Разговор надо было начинать. Зойка прямо спросила Эдит:

— У тебя правда двое детей Эдит?

— Правда!

— А один мой?

— С чего бы это мои дети должны стать твоими?

— Но Володька говорит…

— Вот пойди его и спроси!

Зоенька вслух стала рассуждать:

— Тебе в то время материально было трудно, вот ты и решила своего ребеночка мне подложить, чтобы он купался как сыр в масле, а моего…

— Насколько я знаю, — перебила ее Эдит, — Мясоедовы сроду графьями не были, а я у них кухаркой!

— Да, но ты забываешь, из какой я семьи. Мы Печкины!

— Ой, не смешите меня, Зоя! Они Печкины. Княжна Тараканова, — перешла на «вы» Эдит.

Первый приступ был Эдит отбит. Помолчали, тянули коктейль, кто через соломинку, а кто и так, касаясь сведенными ненавистью губами краев бокала. Жизнь не в сладость теперь была не только Кизяковой Полине, но и Зоеньке Мясоедовой.

Сволочь Володька сумел зацепить самое святое, что только бывает у женщины, материнское чувство. Полина, видя, что от Эдит, замкнувшей душу в ледяной панцирь, прямым наскоком ничего не добьешься, решила растопить его собственной откровенностью:

— Вы, девочки, наверное, думаете, что хорошо жила я с Романом, как сыр в масле каталась. Не завидуйте. Мир жесток к нам, к женщинам. Даст кусочек счастья и тут же норовит его отобрать. Сознаюсь честно, слабину я дала в первые дни наших встреч. Слишком сильно открылась перед ним. А какой мужчина оценит нашу преданность? Никакой. Вы хоть тысячи томов испишите своими декларациями о равных правах мужчин и женщин, никогда этого не будет. Вечно будет сильный пол смотреть на нас как на свою собственность, в головах мужчин нам уготована участь рабынь.

— А в жизни? — спросила Зоенька.

— А в жизни кто как устроится. Я ведь, девочки, престижная была невеста для своего времени. Папа у меня был начальник райторга, мама — домохозяйка. Институт я окончила Плехановский и уже через два года сидела в одном из самых престижных универмагов Москвы, в директорском кресле. Представляете, какой дефицит проходил через мои руки?

— Представляем!

— Да уж!

Полина унеслась мыслями в не такое уж и далекое прошлое.

— Упакована я была с головы до ног. Двухкомнатная кооперативная квартира, машина, дача двухэтажная папина за городом, на субботу-воскресенье в Сочи летала на отдых. Мужчины, конечно, были у меня красивые, состоятельные, возраст подпирал, я собиралась на одном из них уже свой выбор остановить, когда появился он.

Наглец ввалился ко мне