Французский шелк - Сандра Браун

Клэр на мгновение задумалась, вспоминая, как неистовствовала она, когда ее усилия оказались напрасными.

— Через две недели после того, как подругу вернули домой, она вновь убежала. Должно быть, она навсегда покинула город.

Никто о ней больше ничего не слышал.

— Вы могли бы чистосердечно рассказать обо всем в полиции и избавить себя от неприятностей.

— И что бы мне это дало? — с упреком спросила Клэр. — Ее отчим был миллионером. Они жили в роскошном доме в Гарден-Дистрикт. Даже если бы девочке кто-нибудь и поверил, все равно эту историю замяли бы, а ее вернули домой. Кроме того, я обещала, что не выдам ее. — Она тряхнула головой словно в подтверждение своих слов. — То, что пришлось пережить мне в связи с этим арестом, едва ли можно сравнить с тем, что выстрадала она, мистер Кассиди.

— Расскажите мне об Андре Филиппи.

Клэр взглянула на него с нескрываемой враждебностью:

— Что вы хотите знать?

— Вы оба посещали Духовную академию.

— Да, мы учились вместе с седьмого по двенадцатый класс. Наставницей была сестра Анна Элизабет. — Клэр резко вскинула голову. — И что же предосудительного в том, что мы с Андре были школьными приятелями?

— Расскажите мне о нем, — сказал Кассиди, словно не замечая ее иронии. — Он забавный человечек.

Внезапно ее тон переменился. От прежнего благодушия и легкого кокетства не осталось и следа. Даже голос ее возвысился до резких ноток.

— Я вполне допускаю, что для таких атлетов, как вы, Андре всего лишь «забавный человечек».

— Я не имел в виду ничего оскорбительного.

— Мне плевать на то, что вы имели в виду.

— Его можно назвать ветреным человеком?

— Это что, важно?

— Я еще не знаю. Итак?

— Нет. Он со школьных лет помешан на Ясмин.

— Но у него нет интимных отношений ни с кем — ни с мужчиной, ни с женщиной?

— Этого я не знаю. Живет он один.

— Я знаю.

— Еще бы, конечно.

— У меня есть досье на него, — сказал Кассиди. — Так же, как и на всех служащих отеля «Фэрмон» — даже на тех, кто не дежурил в ту ночь.

— А на меня у вас тоже досье?

— Да, причем очень пухлое.

— Я польщена.

Кассиди нахмурился.

— Что вы можете сказать о родителях Андре? Какова его родословная? Я не сумел в ней разобраться:

— В вашем вопросе есть какая-то расовая подоплека?

— Черт, — не сдержался Кассиди. — Да нет же. Вы когда-нибудь оставите этот агрессивный тон?

Клэр взвесила все «за» и «против», решив, что лучше рассказать ему об Андре. Если она будет и дальше упорствовать, Кассиди станет копать в одиночку, но чем больше он раскопает, тем сложнее станет ее положение.

— Мать Андре была квартеронкой[7]. Вы знакомы с таким определением? — Он кивнул. — Она была на редкость красивой женщиной — Ясмин чем-то напоминает ее. И хотя она была умной, образования так и не получила. Вместо этого она предпочитала углублять свои знания в тех областях, которые были полезны при ее профессии.

— И что же это за профессия?

— Компаньонка мужчин. Она переняла ее от своей матери. Первые клиенты появились у нее, когда ей было пятнадцать лет.

— Она что, была проституткой?

Эти слова задели Клэр, и она не стала скрывать этого.

— Проститутки стоят по углам на улицах и виснут на случайных прохожих. Здесь же совсем другое дело. Мать Андре поддерживала разносторонние отношения с джентльменами, и часто они продолжались многие годы. И хорошо оплачивались.

— Эти «джентльмены» были белыми?

— В большинстве — да.

— И один из них был отцом Андре.

— Вы правы. Он был известным бизнесменом и не мог признать ребенка, но нес за него ответственность.

— Вы знаете его?

— Андре знает, но он никогда не называл мне его имени.

— И даже если бы оно вам было известно, вы бы все равно мне не сказали.

— Нет, не сказала бы.

Кассиди на мгновение задумался.

— Поскольку отец его был человеком преуспевающим, Андре имел возможность посещать лучшие школы.

— Да, но он все равно оставался изгоем. Дети, с которыми он учился, говорили о его maman всякие гнусности, придумывали ему обидные прозвища. Меня тоже считали чужой, поскольку я была не из нормальной, по их понятиям, семьи. Так что вполне естественно, что мы с Андре подружились. Они с матерью были очень преданы друг Другу. Переняв еще от своей матери многие полезные навыки, мама Андре передала их сыну, обучив его этикету, научив разбираться в еде и винах, красиво одеваться, отличать истинное качество от фальшивок, будь то драгоценности, белье или антикварная мебель. Еще до того, как отец Андре купил для нее дом, она брала с собой сына, когда шла на свидания со своими клиентами. Они ждали ее в вестибюлях роскошных отелей, куда «цветных» в то время, а это было начало шестидесятых, вообще не пускали. Может быть, тогда и зародилась его любовь к отелям. В мечтах он уже с ранних лет мыслил себя управляющим одного из этих роскошных заведений. — И каким-то далеким, словно потусторонним голосом она добавила:

— Я рада, что его мечты сбылись — А что стало с его матерью? — спросил Кассиди. — У нее до сих пор осталась клиентура?

— Нет, мистер Кассиди. Она сама распорядилась своей жизнью, вскрыв себе вены. Однажды, возвратившись из школы, Андре нашел ее мертвой в ванне.

— О боже.

— Если вы слабонервны, тогда не стоит ворошить прошлое. Он нахмурился.

— Неужели вы думаете, мне все это приятно?

— А если нет, почему же тогда вы с таким упорством копаетесь в чужом грязном белье?

— Это один из самых неприятных аспектов моей профессии, Клэр. Но, как бы то ни было, работа есть работа.

— Ответьте мне на один вопрос, — неожиданно попросила она.

— Какой?

— Разве вам по долгу службы положено называть меня Клэр?

Они посмотрели друг на друга долгим взглядом; пауза была напряженной. Наконец он не выдержал и сказал, отвернувшись от нее:

— Нет, не положено.

— Тогда почему же вы…

Он медленно обернулся. Его взгляд, казалось, стал живым — каждой клеточкой своего тела Клэр ощущала его прикосновение.