Покой и не снится - Марина Серова

— Я так, наверное, и сделаю, — решился Александр Михайлович.

— Это ваше право, — сказала я.

Однако, вместо того чтобы активно действовать, Решетников опустился в кресло и обхватил голову руками.

— Эх, Паша, Паша, — глухо произнес он, уставившись в пол. — Какой же ты все-таки сукин сын.

По этой его фразе я интуитивно догадалась, что мне и Жемчужному сейчас предстоит узнать нечто такое, что Решетников так тщательно скрывал от окружающих.

— Александр Михайлович, — я подошла к нему поближе. — Вам ведь известно, из-за чего Колапов затеял всю эту заварушку?

— Смею предположить, что да.

— Почему вы раньше мне об этом не говорили? Объяснитесь.

Решетников тяжело вздохнул, поднял глаза и, не глядя ни на меня, ни на Костю, начал повествование:

— Вся эта история началась из-за Анечки…

— Из-за вашей жены? — не удержалась я.

Решетников усмехнулся.

— Аня, скорее, куда больше жена Колапову, чем мне.

Для меня это был нонсенс, но я решила не перебивать Александра Михайловича расспросами, а позволить ему высказаться самому. И он продолжил:

— Мы оба были влюблены в Анечку. И я, и Паша. Но, как это ни прискорбно для меня, она предпочла его. Паша всегда был более деловым человеком, более перспективным и, главное, более удачливым. Во всем. Но после женитьбы у него все пошло наперекосяк. Как будто какой-то злой рок начал преследовать его. С Аней они постоянно ссорились, она то и дело плакала. Это, естественно, в свою очередь здорово отвлекало от работы моего тогдашнего друга. А свою карьеру медика Паша ставил превыше всего. И вот тогда Анечка забеременела. Надо было видеть, как воспринял эту новость Павел. Он буквально рвал и метал. Говорил, что и слышать не хочет ни о каком ребенке. Между ними случился жуткий скандал, их отношения достигли апогея, оба были готовы к разрыву. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не тот несчастный случай… — в этом месте Решетников запнулся и неизвестно почему впал в глубокое раздумье.

— Какой случай? — напомнила я о нашем с Костей присутствии.

— Аня попала в аварию. Ее сбило машиной, и она… Она потеряла ребенка. Более того, врачи сказали ей, что она больше вообще не сможет иметь детей. Это для Анечки было огромной душевной травмой. Ей нужен был этот ребенок — ее голубая мечта. Ее психика после этого кардинально нарушилась. Бедняжка полностью ушла в свои картины и отгородилась ими от всего внешнего мира.

Решетников достал пачку сигарет, распечатал ее и нервно закурил. Ему, наверное, не очень приятно было вспоминать об этом.

— Но это еще не все, — вымолвил он. — Как раз в это же самое время у Павла возникли проблемы с Шубиным. Колапов ведь был главным врачом «Виты-С» до меня. Шубин хотел заставить его плясать под свою дудку, но Паша был очень идейным. Он стал врачом, как сам он не раз говорил мне, для того чтобы спасать жизни тем, кто в этом нуждается, а не для того, чтобы извлекать пули из тел бандитов, участвовавших в каких-то разборках.

Я прекрасно поняла, о чем говорил Решетников. Он-то, заняв место главврача, не погнушался пойти на поводу у хозяина клиники.

— Однажды кто-то из людей Виталия Сергеевича погиб. И погиб потому, что Паша отказался оперировать его, а отправился к другому тяжелому пациенту, помочь которому считал своей первейшей обязанностью. Вы можете представить реакцию Шубина на это? Он приговорил Павла, и Колапов вынужден был скрыться из города, спасая жизнь. Аня с ним не поехала. Она вообще перестала воспринимать его как своего мужа.

— И затем вы женились на ней, — подсказала я.

— Не совсем, — ответил Решетников. — Наш брак с Аней — гражданский.

В комнате воцарилась тишина. Даже Костя притих.

— Где мы можем найти Колапова? — спросила я.

В ответ Решетников затушил сигарету, поднялся с кресла и сказал:

— Поедемте, Женя.

— Вы меня не забудьте, ладно? — напомнил о себе Костя.

Он уже полностью восстановил свое истинное лицо.

— Конечно, Костя, — откликнулся Решетников, нахлобучивая на уши шляпу. — Поехали.

Дружной компанией загрузившись в мой «Фольксваген», мы отправились на поиски Колапова. За руль сел сам Александр Михайлович.

Всю дорогу Решетников молчал, уставившись в лобовое стекло. Лицо моего клиента было напряженным. Мускулы застыли в одном-единственном положении.

— Останься здесь, Костя, — распорядилась я, когда Александр Михайлович остановил машину возле одного из пятиэтажных домов на окраине города.

— Почему? — Он был недоволен таким раскладом.

— Мало ли что, — я пожала плечами. — Если Колапов вдруг вздумает отколоть какой-нибудь номер, я не смогу ручаться за жизнь двоих сразу. Тем более ты сам понимаешь, что в первую очередь я буду защищать Александра Михайловича.

— Я сам о себе позабочусь, — продолжал настаивать он.

— Останься здесь, — с легким нажимом произнесла я и уже мягче добавила: — Пожалуйста.

— Хорошо. — Костя насупился, но спорить больше не стал.

Мы с Александром Михайловичем вошли в подъезд и пешком поднялись на третий этаж. Он заметно нервничал. Достигнув нужной квартиры, в дверь постучала я, а Решетников топтался рядом.

Дверь распахнулась, и перед нами предстал сам Павел Викторович. Признаться, я думала, он удивится или запаникует, узрев нас на пороге своего дома. Но этого не произошло. Он вообще никак не отреагировал на наш приход.

— Добрый вечер, Павел Викторович, — сказала я. — Гостей принимаете?

— Входите, — он отошел в сторону. — Привет, Саша.

Решетников ничего не ответил и молча прошел в квартиру. Я следом за ним.

— У нас к вам только один вопрос, Павел Викторович, — с места в карьер взяла я.

— Слушаю, — он поправил свои очки.

У Колапова вообще был довольно-таки интеллигентный вид. Худощавое лицо, козлиная бородка, как у какого-нибудь академика, высокий лоб с залысиной, а по бокам волосы нависали на уши. Очки на Павле Викторовиче были непропорционально большие, отчего он смахивал на стрекозу.

— Зачем вы вернулись?

Колапов молчал.

— Немногим больше часа назад, — решила я разговорить его, — арестовали ваших исполнителей, Павел Викторович. Косицына и Велиханова. Известны вам такие?

— Известны, — не стал отрицать опальный доктор.

— Ты нанял их, чтобы убить меня, паскуда, — вмешался в наш диалог Решетников.

— И эти кретины так и не сумели справиться с такой простой задачей, — тихо, со злостью произнес Колапов.

— Зачем вам это было нужно? — продолжала допытываться я. — Только ради мести?