Томка, дочь детектива - Роман Грачёв

Сюжет скатился до уровня фарса. История начиналась как иронический детектив, позже переросла в мелодраму, полную горьких откровений, затем к мелодраме примешалось немножко кровавой трагедии, а теперь Чебышев-старший совсем испортил песню, как тот хрестоматийный «дурак» из горьковской пьесы (хотя, в отличие от Актера, оставался жив-здоров и, наверно, даже упитан).

Я не боялся его угроз. Я им не верил. Киношные мамочки и папочки в аналогичных ситуациях начинают реветь и умолять пощадить ребенка, готовы выполнить все условия, даже самые бесчеловечные, ради спасения близкого. Человек, которого шантажируют жизнью и здоровьем родных, похож на медвежонка, выполняющего сальто по мановению палочки дрессировщика. В обычной жизни психически здоровый медведь порвал бы ублюдка на куски, однако на манеже даже самое жестокое животное – всего лишь марионетка.

Но я-то, хм, бывший опер. Дела о похищениях и шантаже мы раскручивали в два счета. К счастью, без потерь. Пока посиневшие от ужаса родственники жертв заламывают руки и выполняют требования похитителей, умоляя их проявить милосердие, мы обязаны сохранять хладнокровие и решать проблему. На эмоциях такую работу не сделаешь.

Теперь, когда в заложниках оказалась моя собственная дочь и наши с ней друзья, я не мог позволить себе раскваситься. Я мог позволить себе импровизировать – послать к чертовой матери, например, или начать контр-шантаж.

Чужими детьми я бы так рисковать не стал, а вот своей…

Итак, почти в тот самый момент, когда Сергей Николаев уже готов был посоветовать мне подключить к расследованию бывших коллег из органов, я определил местонахождение похитителя. Я был уверен в своих выводах настолько, что даже не стал подбирать запасной вариант. Забрал всех, кто был в офисе, включая технарей. Мы свернули оборудование и поехали на указанный адрес.

По дороге позвонила Марина, о существовании которой я уже подзабыл. Боевой задор тут же сошел на нет. В последнее время я заметил некую закономерность: когда Марина покидает мою голову и сердце, я чувствую себя бодрым и собранным. Проще говоря, не болею. Профессиональные психологи смогли бы подробнее рассказать о пагубном воздействии любви на способность мужчины быть Мужчиной, но я пока воздержусь, если вы не против.

– Алло?

– Ну, как там у вас дела?

– Нормально.

– Нормально?! – Она чуть не взвизгнула. И только сейчас я вспомнил, что даже не сообщил ей о похищении. – Как именно нормально? Вы дома? Ты нашел Медальон?

Я подавил в себе желание сказать ей разрушительную гадость.

– Скажи мне лучше, как там Валуйский? Ждет и нервничает?

– Не знаю… ничего уже не знаю.

– А что в этом нового?

– Хочешь устроить новую сцену?

– Я ничего не хочу, Марин. Мы уже почти год в разводе… в официальном разводе, заметь, и у меня больше нет ни малейшего желания думать за троих. Твоя жизнь теперь в твоих руках, а меня – уволь.

– Уверен?

– Да.

Она промолчала. Я молчал тоже. Потом просто отключился.

– Все нормально? – спросил Серега.

– Более чем.

Я отвернулся к окну.

Мы остановились на углу заброшенного парка, почти у самого входа, откуда открывался замечательный вид на главную аллею. Только что прошел легкий дождь, асфальт был мокрый, небо хмурилось тучами. Я огляделся. Парк пустовал, как и в прошлый наш приезд. Даже на качелях никто не качался. Павильон, где проходили выставки, был закрыт. Здесь моя Томка познакомилась с енотом Эр-Джеем. Я ощутил в сердце тоску. Моя дочь так быстро взрослеет, что я не успеваю насладиться…

– Как дела? – спросил я у Артамонова. Олег крутился у центрального входа, подняв ворот джинсовой куртки, сильно смахивая на Промокашку из говорухинского «Места встречи». Дима Картамышев прогуливался по тротуару за углом изгороди, прикрывая возможный путь отхода возле второй калитки.

– Тишина, – сообщил Олег.

– Совсем никого?