Фантом - Николай Лузан

— Тогда последний вопрос: Перс — виртуальный или реальный?

— Из плоти и крови. Более того, связан со спецслужбами Ирана. Так что если Митров сольет тебя ЦРУ, то хорошую тень на плетень наведет, но, надеюсь, до этого не дойдет, — заверил Гольцев.

— А вдруг американцы установят Перса, и тогда моя физиономия так засветится, что…

— На это «если», мы с Сердюком тоже кое-что заготовили, — загадочно произнес Гольцев, достал из сейфа пакет и тряхнул над столом.

Из него посыпались фотографии. Наружка добросовестно отработала свой хлеб и отсняла Перса во всех видах. Это был высокий, худощавый с выразительными чертами лица человек восточного типа. В глаза бросались большой с горбинкой нос и щегольская бородка. Гольцев выбрал ту, на которой иранец был заснят крупным планом, и спросил:

— Как тебе типаж?

— Аятолла, он и есть аятолла — ничего особенного, — отметил Кочубей.

— Обижаешь, Коля. Мы с Сердюком ночи не спали, всех иранцев по Москве перебрали, а ты ничего особенного! — проворчал Гольцев.

— А чего их перебирать — для Митрова они все на одно лицо.

— Нет, ты все-таки приглядись!

— Виктор Александрович, чего смотреть, или я что-то не догоняю? — не мог понять причину такой его настойчивости Кочубей.

— А чего тут догонять, смотри! — Гольцев прикрыл ладонью нижнюю часть фотографии и спросил: — А сейчас на кого похож?

— На кого? Даже не знаю, что и сказать.

— А теперь глянь на себя в зеркало! — потерял терпение Гольцев.

— В зеркало? Я с утра бреюсь.

— Придется зарастать.

— Вы хотите сказать…

— Не скажу, что вы как две капли воды похожи, но с бородой за близкого родственника сойдешь.

— А что, мысль: если он — миллионер, то почему бы и не породниться, — рассмеялся Кочубей.

— Все, Коля, шутки в сторону, — в голосе Гольцева зазвучали властные нотки и он потребовал: — Забирай материалы и к Салтовскому, он ждет. Если возникнут предложения, готов выслушать. А завтра — в «лес».

— Бородой обрастать? Так я и здесь могу.

— В Ясенево! Разведчики помогут войти в обстановку по Ирану. Пропуск на тебя я заказал.

— Понял!

— К девяти быть там. Встретит майор Ильин, с ним и будешь работать. Вопросы есть?

— Нет, все ясно!

— Желаю успеха! — закончил разговор Гольцев.

Остаток дня Кочубей провел в кабинете Салтовского за материалами на Перса и компанию «Исфахан-текнолоджи». И когда была прочитана последняя страница досье, у него сложилось ясное представление о характере ее деятельности и самом Персе.

На следующий день в девять часов Николай находился в бюро пропусков в Ясенево. Там его встретил Ильин. Знакомство со штаб-квартирой Службы внешней разведки для него началось с зала Славы. Он вглядывался в лица Кима Филби, Рудольфа Абеля, Кононона Молодого, при жизни ставших живой легендой, вчитывался в пожелтевшие от времени архивные документы и поражался тому, насколько огромен, многообразен и захватывающе притягателен мир разведки. После занятий, забыв про любимый волейбол, Николай спешил на встречу с Татьяной. Та первая, что произошла в маршрутке, наполнила новым смыслом уже устоявшуюся холостяцкую жизнь. Театры, музеи, выставки закружили его и Татьяну в захватывающем хороводе ярких впечатлений и нежных чувств.

На этот раз они встретились у метро станции «Александровский сад». Здесь, у кремлевских стен, весна напоминала о себе во весь голос. Молодая трава ярким зеленым ковром покрывала газон. Кроны лип и кленов гудели на разные голоса от гомона птиц. Легкий ветерок, потягивавший со стороны Москвы-реки, нежно ласкал их разгоряченные лица и шаловливо поигрывал русыми локонами Татьяны. День подходил к концу. В углах кремлевских башен и под аркой моста начали сгущаться вечерние сумерки. Солнце нехотя перекатилось через крышу Манежа и, в последний раз полыхнув жаром на золотых куполах Успенского собора, затерялось в лабиринте улиц. Подул холодный ветер, и Николай с Татьяной поспешили в метро. Проводив ее до подъезда, он возвратился на станцию.

Час пик прошел. На площади было непривычной тихо, и лишь перед входом гудела компания скинхедов. Два милиционера, внимательно «процеживавшие» пассажиров в поисках подозрительного элемента, все чаще бросали на них суровые взгляды.

«Собачья служба», — в душе посочувствовал им Николай и шагнул к двери.

— Гражданин, постойте! — прозвучал за спиной окрик, и тут кто-то схватил его за руку.

— Документы! — потребовал сержант милиционер, а рядовой-«коротышка» переместился за спину Кочубея.

— На каком основании? — возмутился Николай.

— На таком! — в голосе милиционера прозвучала скрытая угроза.

Единственным «документом» у Николая был проездной на метро.

— Сержант, все нормально. Один звонок, и проблемы не будет, — попытался разрядить ситуацию Николай и полез в карман за телефоном.

— Не двигаться! — рыкнул сержант и защелкнул на руке наручники.

— Сержант, ты че?!

— Молчать!

— Кончайте этот цирк! — потребовал Николай.

— Заткнись, чурка! Цирк только начинается! — прошипел сержант.

Выражение его лица ничего хорошего не сулило, но кричать на виду у всех и призывать в свидетели, что он — подполковник Кочубей из ФСБ, было глупо и унизительно. Ситуация складывалась идиотская: без документов и с бородой, отросшей за время подготовки к операции, он, в разыгравшемся воображении милиционеров, рисовался не иначе как боевик. И Николаю ничего другого не оставалась, как подчиниться. Здесь же, на станции метро, его впихнули в прокуренную и обшарпанную конуру-дежурку. Сержант подтолкнул его к стене, одним быстрым движением приковал к батарее и, вальяжно развалясь на колченогом стуле, прошелся по нему оценивающим взглядом. Кепка-бейсболка, куртка за четыре пятьсот и кроссовки вызвали на мрачной физиономии презрительную гримасу. Николай, от такого вызывающего хамства, яростно заскрипел зубами, но наручники не давали двинуться с места, и потребовал:

— Снимите наручники!

— Ага, прямо разбежались, — с ухмылкой ответил сержант и небрежно бросил: — Вадим, прошмонай чурку!

«Коротышка» поднялся с потертого дивана.

— Вы еще пожалеете. Я из ФСБ, — пригрозил Николай.

— Х-э, испугал ежа голой жопой! Вадим шманай, а потом в обезьянник! Там тебе, чурка неструганная, покажут и ФСБ, и АБВГ!

Цепкие пальцы «коротышки» прощупывали куртку и вывернули карманы. Деньги Николая перекочевали к нему, и он взялся за спортивную сумку. Пакет с кефиром, нарезку говядины, батон и банку майонеза сержант смахнул в ящик стола.

— Вы это в протокол занесите, — потребовал Николай.