Последний дубль Декстера - Джеффри Линдсей

Ваш преданый друг Патрик Бергман.

Я просмотрел несколько следующих писем, и во всех содержалось примерно то же, что и в первом: с нарастающим раздражением в них сообщалось, что Джекки судьба быть с ним, что это всем будет понятно и что она это сама поймет, как только увидит его своими глазами. В общем, ничего интересного вплоть до пятого письма.

Меня тошнит от этой тупой сучки что на вас работает, – начиналось оно, а дальше становилось еще лучше:

Вы неответили мне сами а ведь я просил. Вы не прислали мне своей одежды а ведь я писал что мне нужно. Вы уж послушайте что говорю ането это плохо кончится очень плохо. Почему вы невидите тово что ясно как день что нам с вами судба быть вместе? Вы знаете что я вас люблю и что вы меня полюбите когда хоть пару секунд на меня посмотрите. Так знайте что это так и будет и вы меня еще увидите!!!

Следующее письмо оказалось еще более злобным. Оно начиналось с последовательности замысловатых ругательств, наличие которых заставило меня усомниться в качестве системы школьного образования нашей некогда великой страны, а продолжилось перечнем почти не завуалированных угроз:

И зарубите на своем носу что так оно и будет и что ежели вы не хочете меня видеть так я сделаю так чтоб вы МЕНЯ видели и я так зделаю чтоб МЕНЯ увидели. И я не боюс и чего нехорошево зделать только чтоб вы раскрыли свои глаза и посмотрели на меня и тогда сами поймете что мы с вами рождены друг для друга и что это стопудово правда.

С учетом предшествующих писем последнее показалось мне довольно стандартным, до обидного предсказуемым переходом к холодному бешенству, угрозам насилия и прочим признакам душевного расстройства. Я перечитал его дважды, время от времени делая паузы, чтобы мысленно порадоваться образованию, полученному мною от Гарри, – и, как бы невероятно это ни звучало, от средней школы района Майами-Дейд, которая по сравнению с той, где учился у себя в Теннесси Патрик, сразу показалась более чем пристойной. Но, конечно же, не стоило клеймить позором все школы штата Теннесси: я знаю нескольких интеллигентных уроженцев этого штата, и, не сомневаюсь, их в принципе немало.

Я еще раз перечитал последнее письмо.

Коли хочеш играть так вот ладно я тоже поиграю. Хочеш остатся ледяной и врединой очень хорошо потомучто я в эти игры лучше твоего играю и ты еще пожалееш что так решила. Я с тобой поиграю и заставлю посмотреть на меня и увидеть что с тобой будет а потом все у тебя заберу кусок за куском. Все безостатка. Я тебе покажу что ты такая же как все другие девки думающие бутта они невесть что и ты у меня увидиш что выйдет и это будет последнее что ты увидиш и я тебя сука найду и ты пожалееш уж поверь.

Последнее письмо осталось без подписи «преданный друг»; любовь – штука хрупкая, не так ли? Опять-таки, открывшийся мне грубый и невежественный ум разочаровывал. Нет, я не требую, чтобы каждый съехавший с катушек убийца выказывал яркий, недюжинный интеллект, но, право же… Что-то в этой деревенщине, согласитесь, определенно унижало наш славный цех.

Так или иначе, мне стало ясно, что мы имеем дело не с изощренным рассудком, ищущим поэзию в расчленении. Письма писал простой как мычание, прямолинейный, пусть и больной на всю голову убийца. Псих, да, способный на практически любое извращенное насилие, но тонкость и изящество в нем отсутствовали начисто, не говоря уж о творческой жилке, а это в нашем ремесле далеко не последняя штука.

Это разочаровывало; с другой стороны, это означало, что его будет не так трудно уж найти. Достаточно только включить мой могучий мозг и выследить его в берлоге, а тогда…

…а тогда ничего, поскольку даже выслеживать его я пока не мог. Мой могучий мозг оставался наглухо заперт в черепе, а череп покорно следовал за телом, а тело исполняло обязанности телохранителя Джекки. Я не мог красться по лунным тропам в поисках Патрика, наверняка хоронившегося в каком-нибудь примитивном убежище, не мог вытащить его из норы, обмотать изолентой и покончить с ним как положено – просто потому, что эти драгоценные часы я должен был охранять покой Джекки, занимаясь болтовней и ничегонеделанием… ну, возможно, еще темным ромом.

Тут до меня дошло, что в кабинете как-то слишком тихо. Я оторвался от писем и увидел, что и Дебора, и Джекки смотрят на меня, словно ожидая чего-то.

– Что? – осведомился я.

Джекки ободряюще улыбнулась.

– Мы ждем, когда же вы наконец закроете глаза и… ну… – Она помахала рукой. – Проделаете эту свою штуку, залезете к нему в голову.

– Боюсь, не получится, – сообщил я, стараясь не выглядеть слишком уж самодовольным. – Не влезу. Ум у него мелкий и очень заурядный.

Дебора фыркнула, а Джекки нахмурилась.

– Заурядный? – переспросила она. – Господи, и после того что он натворил, вы называете его заурядным?!

– Именно так, – подтвердил я. – Заурядный, сермяжный, безмозглый псих-убийца. – Я пожал плечами. – Совершенно предсказуемый.

– Так предскажи его, – буркнула Дебора.

– Легко. Он собирается напасть на Джекки. – Я ободряюще ей улыбнулся.

Однако почему-то моя улыбка не слишком ее утешила.

– Вот черт, приятно слышать, – заметила она с некоторым сарказмом и покачала головой. – В смысле, то, что он собирается напасть на меня, это круто… но разве мы не знали этого и так?

Дебора, однако, такого сарказма не выказала. Что ж, в конце концов Патрик не за ней охотился.

– Каким образом он это сделает? – поинтересовалась она.

– Прямо и откровенно, – ответил я. – Ничего замысловатого, ничего хитроумного. Он молоток, а не скальпель.

– Черт подери! – возмутилась Джекки. – Молотком можно размозжить мне голову ничуть не менее эффективно.

– Но не в моем присутствии, – возразил я, и хотя это прозвучало немного хвастливо, что на меня в общем не похоже, сам я искренне верил в свои слова. – Поверьте, Джекки, этот парень не способен на какие-нибудь особые сюрпризы.

– Тем трем девушкам сюрпризы он, черт его подери, очень даже преподнес, – мрачно заметила актриса.

– Они не знали, кто он и что он. Ну и, – добавил я, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным, – у них не было меня.

Джекки смотрела на меня долго и пристально, явно пытаясь отыскать на моем лице следы какой-то тайной сверхсилы. Не уверен, что она разглядела нечто подобное, но, похоже, немного успокоилась.

– Ладно, – обратилась она к Деборе, – и что теперь?

– Ничего не изменилось, – ответила Дебз. – Я охраняю тебя в дневное время, Декстер прикрывает с вечера до утра.

– Ах, прикрывает… – пробормотала Джекки. Она хотела сказать что-то еще, но передумала, перевела взгляд на меня и почему-то покраснела. – Ну, раз так, ладно… – Она кивнула и прокашлялась. – Хорошо, раз вы оба так уверены…

Поскольку сложно было понять, о чем именно она думала, я просто старался производить впечатление невозмутимого и предельно уверенного в себе телохранителя, предоставив остальное сестре.