Тополиный пух - Фридрих Незнанский

Идея Турецкого относительно позднего звонка в квартиру Льва Липского понравилась Грязнову.

На следующий день, когда Александр Борисович заехал в министерство, чтобы забрать свой сверкающий синий «пежо» 407-й модели, Грязнов спустился к нему с ключами от машины и не без удовольствия выслушал накоротке рассказ о вчерашних приключениях.

Ну, мордобой — дело привычное, хорошо, что без последствий. А девочка-то, оказывается, та еще вишенка!

Почему именно этот фрукт назвал Грязнов, непонятно, может, Джанни Родари вспомнил? Читал вслух какому-нибудь ребятенку лет тридцать назад «Приключения Чипполино», пока его мамочка спешно готовилась в ванной заключить в свои объятия рыжего опера? Кто знает! Вячеслав всегда обожал возиться с детьми, хотя своих не имел, поэтому и племянника Дениса охотно пригрел, передав тому все свои жизненные завоевания, включая и сыскное агентство «Глория». А «вишенки», между прочим, фигурировали в том «Чипполино». Однако Оксана никак не подходила под этот образ, она была, скорее, этакой сладкой, упругой морковкой, с кудрявой и тоже вполне съедобной ботвой.

Впрочем, все эти садово-огородные ассоциации непосредственного отношения к делу не имели.

— Какие действия предполагаешь в связи с вышеуказанным фактом? — спросил Вячеслав Иванович.

Турецкий высказал свои соображения. Грязнов отреагировал бурно: хлопнул по плечу и, сказав: «Молоток!», добавил, что сейчас поднимется к себе и даст Дениске кое-какие указания, а Саня пусть прямо к нему и едет. О дальнейшем Грязнов, если надо будет, тоже позаботится.

Так всегда, в общем, бывало. Вячеслав Иванович не проводил резкого разграничения между своими делами и заботами друга, и когда появлялась возможность помочь в каких-то чисто оперативных вопросах, С жаром помогал. Но случалось, что и скулил по поводу того, что все на нем, Грязнове, ездят, свесив ноги с его шеи, а он всем при этом почему-то оказывается еще и обязанным, и никакой за то благодарности. Однако его нудные жалобы кончались после первого же дружеского застолья. Простой мужик, Вячеслав Иванович многого для себя не требовал — друзья довольны, значит, хорошо и ему.

Он и теперь не сказал Александру, что придумал, сославшись на свой звонок к Денису.

А Турецкий отправился на Неглинную улицу, в «Глорию».

О вчерашнем выстреле он не стал рассказывать Славке, зачем? Всполошится, экспертов еще пошлет искать гильзу или пулю. Но те ни черта не найдут, а смеху и шуток по этому поводу потом не оберешься. Все-то оно так, но происшествие надо иметь в виду. Наглеют? Это хорошо, значит, скоро могут и проколоться.

Зачем все это, он, в общем, догадывался. Ему «прозрачно намекают», что его инициативы их беспокоят, они предлагают ему умерить пыл и настойчивость. Короче, вспомнить, что самое главное в любом транспортном средстве — это тормоз, вот о нем и стоит почаще задумываться. А если это, как говорят, проверка «на вшивость»? Ну-ну…

Команда была еще в сборе. Сева Голованов тут же доложил о своих с Демидычем наблюдениях за «БМВ». Машина прибыла в район Тургеневской площади, точнее, в Уланский переулок, где и остановилась на служебной стоянке офиса какой-то шибко важной организации. Они потом объехали квартал и посмотрели — оказался «Сибургнефть». Последнее время об этом холдинге много писали в газетах, что он якобы оказывает серьезное влияние на некоторые принимаемые правительством решения по вопросам строительства новых трансконтинентальных газовых и нефтепроводов.

То есть адрес «хвоста» определился. Ну а кто конкретно теперь руководил этой службой, Турецкому подсказал Вячеслав Иванович, которому позвонил Сева и доложил о своих наблюдениях. На этом пока и закончили. Если бы наблюдение у тех деятелей шло конкретно за машиной Турецкого, они сегодня утром обязательно обозначились бы на Енисейской улице, где вчера оставили объект своего наблюдения. А их там не оказалось, когда Вячеслав Иванович утром выгонял Санину машину из «ракушки». Если бы следили за самим Турецким, то засветились бы на Фрунзенской набережной — это мог бы подтвердить сам Александр Борисович. А он их тоже не видел. Так что же случилось? Куда «хвост» девался? Или они чего-то выжидают и готовят какую-нибудь гадость? Провокацию?

Турецкий не хотел рассказывать сыщикам о своем вчерашнем походе в ресторан, а то ведь даже стычку с тем же парнем можно было бы подвести под провокацию. Нет, тут как раз все чисто. Ну, в конце концов, нет — и нет! Может, им просто надоело, а может, и сами за собой «хвост» обнаружили и решили действовать хитрей, их дела…

У Александра Борисовича не выходил из головы свет в окне необитаемой квартиры Липского. Если же она обитаемая, то… что? Как проверить? Телефон не отвечает? Ладно. А дверной звонок? А телеграмма, на бланке которой надо расписаться? И еще — кто у нас есть из своих в ОВД «Арбатское»? Не обязательно начальник, можно и просто толкового оперативника, с которым реально переговорить с глазу на глаз и попросить о личном одолжении? Какие есть варианты в этом смысле?

Общие размышления снова перевели стрелку на Грязнова-старшего. Точнее, на его прошлые, еще муровские, связи и контакты.

Видимо, все-таки телепатия — это не фантазия затраханных на собственной исключительности экстрасенсов, а вполне реальная вещь. Пока думали да соображали, позвонил Вячеслав и, ничего не объясняя племяннику, сказал, чтобы тот передал Сане, который, наверное, уже сидит у них в конторе, имя оперуполномочен-ного отдела уголовного розыска ОВД «Арбатское» — Мурашов Иван Петрович, можно просто Ваня, он еще не стар. Сослаться на него, Вячеслава, иначе пошлет подальше, а так — обязательно поможет.

Разработав план дальнейших действий, вышли из помещения втроем, Турецкий и Голованов с Демидычем. Сыщики — для моральной, а понадобится, и физической поддержки. По привычке оглядевшись, Турецкий присвистнул. Сыщики посмотрели на него.

— Ребятки, — сказал Турецкий, — я не знаю, кто из нас прокололся, но засранцы уже тут. — И он кивком показал на «БМВ», припаркованный наискосок напротив.

— А если поговорить? — негромко спросил Демидыч, не оборачиваясь к «хвосту». — Как думаешь, Сан Борисыч, они нас слушают?

— Вполне вероятно, — ответил Турецкий. — В помещении им подслушать не удастся, у вас же там серьезная защита, а здесь, на улице, не исключаю. Но вот посмотрите, что сейчас будет. Вы стойте на месте, а я подойду к ним. Поздороваюсь, короче найду слова, которые им будут интересны. А вы наблюдайте. Если они с ходу не тронутся, — Александр Борисович говорил совсем тихо, буквально жуя слова, словно бубня их себе под нос, — значит, нас слушают. А нет — тогда они просто топтуны. Я пошел.