Ученик - Микаэль Юрт

– Это другой человек, с совершенно другими побудительными мотивами. Твои знания о Хинде здесь не помогут.

– Мои знания всегда помогают. Иначе бы вы меня не подключили. Я ведь здесь не потому, что вы находите меня очаровательным. Так, может кто-нибудь рассказать мне, что у вас есть?

Ванья вздохнула. Билли поднялся.

– Я могу сообщить, что нам известно. – Билли пошел к доске, не дожидаясь ответа или реакции. Торкель посмотрел на Ванью, та пожала плечами.

– О’кей…

Себастиан выдвинул стул и сел рядом с Урсулой.

– Рад тебя видеть, – прошептал он. Урсула одарила его взглядом, показывавшим, что радость не является обоюдной. – Ты по мне скучала?

Урсула лишь качнула головой, переключив внимание на стоявшего у доски Билли. Тот как раз показывал на фотографию одной из женщин: чуть за сорок, карие глаза, улыбаясь, смотрят прямо в камеру из-под густой челки.

– 24 июня. Мария Ли из Броммы^[19]. Одинокая. Подруга заволновалась, когда после праздника летнего солнцестояния она не позвонила и не пришла на работу. – Билли переместил палец от портретного снимка к фотографии с места преступления. – Связана нейлоновыми чулками, лежит в постели на животе. Изнасилована и убита мощным ударом ножа, перерезавшего как сонную артерию, так и трахею.

Себастиан кивнул про себя. Все знакомо. Он словно бы перенесся назад во времени. Начал перебирать в голове все, что знает об убийцах-имитаторах. Таковые, конечно, имеются, но тех, кто копирует серийных убийц, довольно мало. Чаще встречаются резня в школах и подражание крутым убийствам из фильмов и игр. Имитатору свойственно нездоровое восхищение оригиналом, а что еще? Какое-то отклонение, само собой, но другого рода. Если серийному убийце часто удается поддерживать имидж нормального человека, быть «обычным», то имитатор нередко проявляется как личность более странная. Менее общителен. Низкая самооценка. Неуверен в себе. Продукт воспитания в детстве.

Как всегда.

Человек, который, подобно тому, кого он копирует, способен переступить границу и применить крайнюю степень насилия, но недостаточно силен для того, чтобы начать самому, недостаточно предприимчив, чтобы самостоятельно придумать метод и выбрать жертву. Ему требуется образец. Все его действия – сплошные повторы. Мужчина, которого они ищут, никогда не привлекает к себе внимания.

– Никаких следов взлома, – продолжал Билли. – Складывается впечатление, что она, как и остальные, впустила преступника сама. Однако в квартире следы борьбы. На месте преступления оставлены сперма, лобковые волосы и отпечатки пальцев.

Он приставил палец к новой фотографии. Блондинка, сорок пять – пятьдесят. Голубые глаза. На верхней губе маленький шрам, предположительно от сделанной в детстве операции заячьей губы. Никакого внешнего сходства с первой. Какой-то намек на мысль мелькнул у Себастиана в голове, когда он ее увидел, но слишком маленький и поспешный, чтобы его уловить.

– 15 июля. Жанетт Янссон Нюберг, Нюнесхамн^[20]. Ее нашли муж и сыновья, вернувшись домой после футбольного кубкового матча. В своем блоге она написала, что все выходные проведет одна и будет «просто отдыхать». Возможно, так убийца и узнал, когда ему следует нанести удар.

– А другие вели блоги? Ли? – поинтересовался Себастиан.

Билли покачал головой.

– Нет, но в «Фейсбуке» она, естественно, присутствовала, в строке статуса значилась не замужем.

Себастиан кивнул. Сам он ни в каких социальных сетях не состоял, но иногда удивлялся тому множеству информации, которой люди готовы поделиться с посторонними. Ворам в настоящее время не требуется узнавать, когда жилища окажутся пустыми, владельцы радостно и с готовностью предоставляют им информацию в своем блоге, где пишут, какими чудесными будут предстоящие отпуск или поездка. То же самое о своей персоне. Не замужем – все равно, что одинокая, все равно, что беззащитная.

– Мы обнаружили след ноги на клумбе у лестницы, – вставила Ванья, – не совпадавший со следами мужа и сыновей. Сперма того же мужчины, что у Ли.

– Значит, он сознательно оставляет следы?

– На это указывает многое, – ответил Торкель. – Или же он необычайно неловок. Впрочем, если он так неловок, то должен был бы иметь дело с нами уже раньше, но нет.

– Он должен был бы иметь дело с полицией, – озадаченно кивнул Себастиан. – У имитаторов чаще всего бывает некое криминальное прошлое. Крайне необычно, чтобы они начинали с убийств.

– Означает ли что-нибудь то, что он оставляет после себя следы? – поинтересовался Билли.

Себастиан посмотрел на него. Что-то определенно изменилось. В прошлый раз Билли довольствовался тем, что отвечал в расследовании за касавшееся техники – камеры наблюдения, мобильные телефоны, списки разговоров, – к нему обращались, когда считали, что ответ на вопрос можно найти в компьютере. Теперь же он кажется более активным в вопросах, по поводу которых раньше чаще всего не имел собственной точки зрения. В общем и целом он, похоже, больше… «включился», чем в прошлый раз, когда они вместе работали.

– Это демонстрация силы: вы не можете меня найти, хотя я оставляю наводки… Он чувствует себя более ловким, чем полиция. Далее, это надежный способ проследить за тем, чтобы все совершенные им преступления привязывали к нему. Со временем ни один хороший адвокат не сможет лишить его триумфа.

– Значит, он хочет попасться? – с сомнением в голосе спросила Ванья.

– Нет, но если попадется, то хочет быть уверен в том, что это еще не конец.

– Как бы то ни было… – Билли продолжил прерванный рассказ. – Тот же метод. Та же ночная рубашка.

Он переместил палец на третью женскую фотографию. Вновь темные волосы.

– И вот позавчера. Катарина Гранлунд, сорок четыре. Те же следы, тот же метод, все то же самое. Это, собственно, все, что у нас есть.

Билли пошел обратно и сел, после чего последовала тишина. Себастиан наклонился над столом.

– Он увеличивает скорость.

– Это важно?

– У Хинде был довольно стабильный cooling-off period. Он сокращался лишь незначительно.

– Что такое cooling-off period? – спросил Билли.

– Временной промежуток между убийствами. – Себастиан встал и принялся ходить по Комнате.

Ванья следила за ним откровенно неприязненным взглядом. Себастиана осенило, что он едва ли хоть раз подумал о ней с тех пор, как вошел в Комнату для совещаний. Дело сразу поглотило его, на мгновение оттеснив все остальные мысли. Здесь имелись привязки к Хинде. Привязки к прежнему Себастиану.

Тому, что был лучше.

Самым лучшим.