Пантера Людвига Опенгейма - Дмитрий Агалаков

Карл Пуливер настойчиво тормошил его за плечо.

– Который час? – не отпуская подушку, сонно пробормотал Давид.

– Скоро полдень. Я догадался, что ты придешь за полночь, и не стал будить тебя рано. Уезжая, старик сказал, что приедет к обеду, и не один.

Давид оторвал голову от подушки.

– И кто с ним будет? – нахмурился он.

– Откуда я знаю, – беззаботно пожал плечами Пуль. – Так что лучше встань и приведи себя в порядок. У тебя такое лицо, точно вчера ночью ты спускался в ад.

Давид слабо улыбнулся:

– А если вчера ночью я действительно спускался в ад?

Вздохнув, Пуль покачал головой:

– Не стоит делать это так часто. – Уже уходя, он ткнул пальцем в своего друга: – Смотри, чтобы старик не подумал, будто ты опять взялся за свое.

Давид потянулся – потолок его комнаты был залит солнцем. Но откуда пришло это чувство – яркое, упоительное? Избавление! Словно его клетка рассыпалась, кошмар закончился, испарился. Двери ада остались позади.

И он, Давид Гедеон, стал свободен?

Когда к парадному дома подъехал экипаж Баратрана, Давид стоял у окна гостиной, пылавшей от солнечного света. Оказавшись на тротуаре, Баратран галантно протянул руку и на его ладонь легла тонкая, в перчатке, девичья рука. А вслед за тем из экипажа выпорхнула девушка в шляпке и сером платье, подбитом мехом.

«Что это надумал старик? – рассеянно размышлял Давид. – Это и есть та гостья, о которой он предупреждал Пуля?»

Прямо с порога Баратран попросил молодых людей собраться в гостиной. Пятью минутами спустя он вошел туда, держа за плечо юную рыжеволосую девушку, почти девочку. Давида сразу поразили ее большие глаза – ясные, синие.

Она улыбнулась трем молодым людям – весело и открыто. Старик легонько подтолкнул ее вперед, и девушка попала в яркий столб солнечного света, устроившего в гостиной целый пожар. Рыжие волосы гостьи готовы были вот-вот вспыхнуть.

– Познакомьтесь, это – Лея Вио, внучка моего покойного друга, – сказал Огастион Баратран. – Она будет заниматься теперь вместе с вами, и я уверен, – старик заговорщицки подмигнул девушке, – Лее уже и сейчас есть чем с вами поделиться. Ведь не вы мои первенцы, а она. Я ждал этого дня, когда смогу привести ее сюда. Ждал с нетерпением. – Старик выглядел крайне растроганным. – И вот мои надежды, о которых я боялся рассказать вам раньше, сбылись. Вам теперь остается только порадоваться вместе со мной… А теперь, Лея, я представлю тебе твоих рыцарей.

Пуль сиял. Вилий Леж, напротив, хмурился. Взяв девичью ручку с розовыми ноготками в свою, Давид оробел – что-то теплое, нежное и родное счастливо ранило его.

– Мы обязательно будем друзьями, – честно пообещала девушка молодым людям.

Но какие это были глаза! Музыка морского утра звучала в них. Там непременно кружились белые чайки – падали и поднимались вновь! Казалось, душа юной девушки трепетала в чудесной синеве ее глаз.

– Лее остается только переодеться к обеду, – после короткой церемонии улыбнулся старик, – и более не расставаться с вами.

Уже у самых дверей девушка обернулась, и Давиду показалось, что эта мимолетная, едва заметная улыбка предназначена ему – и никому больше!

– Лея – внучка моего покойного друга Кая Балтазара, – все в той же гостиной, поздно вечером, сказал Баратран двум молодым людям – Давиду и Пулю. – Мы долгие годы служили одному богу. Кай погиб без малого двадцать лет назад, во время иллюзиона, в Америке. Я пытался заменить Лее деда и часто посещал дом господ Вио. Увы, я лгал матери Леи, потому что без ее спроса посвящал девочку в тайны искусства Огня и надеялся, что когда-нибудь она станет моей ученицей. Что поделаешь, я чувствовал в ней силу Кая Балтазара! А отведав запретного плода, Лея и сама уже стремилась только к этому. Потом обман раскрылся – и я был изгнан: мать Леи ненавидела и не понимала того, чем занимался ее «сумасшедший свекор», как она его называла, ведь ради своих амбиций он бросил и свою возлюбленную, и своего сына. – Огастион Баратран кивнул. – Но было уже поздно – Лея унаследовала характер деда и месяц за месяцем добивалась независимости. Не смотрите, что она еще маленькая – у нее отважный характер. Двое младших братьев Леи слушались не столько родителей, сколько ее! Одним словом, наш заговор удался. Благословленную на непослушание, Лею отпустили ко мне на полгода с сотней оговорок!