Ловцы душ. Исповедь - Елена Богатырева

— Он сейчас в другом городе. Но скоро приедет, — ответила женщина.

Возмущение Кости дошло до предела, и он решил вмешаться.

— Скажите, — спросил он, — простите, не знаю, как вас величать…

Лариса вздрогнула и обернулась к Косте. На лице ее была полная растерянность. Как будто он разбудил ее…

— Евгения Петровна Зотова, — ответила женщина и с некоторой неприязнью посмотрела на Санникова.

— Вы что-то сказали о тех людях, которые долгие годы препятствовали вашей встрече. Что это за люди?

— Это женщина из нашего круга, которая предала нас всех. Благодаря ей и ее дружку, который действовал с ней заодно, мы все оказались в тюрьме, а они избежали всякого наказания. Подозреваю, что они с самого начала были завербованы. Скажи, Лариса, ты никогда не встречалась с женщиной по имени Марина Вишнякова?

Евгения Петровна так и впилась в лицо Ларисы.

— Нет, — ответила та. — Кажется, нет. По крайней мере вот так сразу не могу припомнить…

— Впрочем, эта женщина могла попасться на твоем пути совсем под другим именем. Но в любом случае, ты должна знать, что она — твой заклятый враг.

— Почему? — удивилась Лариса. — Что я ей сделала?

Евгения Петровна недобро рассмеялась:

— Конечно ничего, дитя мое. Она ненавидит меня и твоего отца. И пока жива, вряд ли оставит нас в покое. Когда-то она была влюблена в него… А ты ненавистна ей уже как порождение нашей любви.

Добавить к ее словам немного горячности, пафоса или скрежетания зубовного — и Костя принял бы все за чистую монету. Но слова были такими же пресными, как и те, что она произносила раньше.

— Мне кажется, — снова вмешался Костя, — что с Ларисой в последнее время происходят странные вещи. Как будто ее кто-то преследует…

— Ты преувеличиваешь, — нахмурилась Лариса.

— Тебе немедленно нужно переехать, — заявила Евгения Петровна, вставая. — Они нашли тебя. Да и, в конце концов, не пристало тебе жить в чужом доме, когда у тебя есть собственная квартира.

Евгения Петровна подошла к буфету.

— Вот, — протянула она Ларисе ключ и записку. — Это ключ от твоей квартиры и адрес. Мы с твоим отцом будем жить отдельно… По крайней мере, пока ты не привыкнешь к мысли о том, что у тебя есть родители.

Разговор, похоже, подошел к концу. Потому что Евгения Петровна явно ждала, что они откланяются.

Санников проворонил тот момент, когда, проводив их до двери, Евгения Петровна пропустила его вперед и взяла Ларису за руку.

— Подгоните машину, Константин. Лариса сейчас вас догонит.

К счастью, она задержала Ларису ненадолго. Не успел Костя включить зажигание и прогреть мотор, Лариса открыла дверцу и устроилась рядом.

* * *

Евгения Петровна смотрела на белую «копейку», увозящую Ларису, пока машина не скрылась из вида. Тогда она снова села в кресло, вытянула из пачки длинную дамскую сигарету, прикурила и словно оцепенела. Она сидела совершенно неподвижно, взгляд ее погас, и только мелкие морщинки на лбу выдавали в этой пожилой женщине и жизнь, и работу мысли.

В соседней комнате зазвонил телефон. Евгения Петровна вздрогнула. Пепел упал на пол. Она сломала сигарету пополам, бросила в пепельницу и медленно поднялась. В соседней комнате, как и предполагал Костя, не теплилось и искры жизни. Сваленную в беспорядке старую утварь покрывал толстый слой пыли, а по углам свисали кружева паутины. На колченогом стуле лежал маленький мобильный телефон. Евгения Петровна взяла его в руки, точно хотела задушить маленькое звенящее создание:

— Да, уехали. Не знаю, поверила ли она… Я здесь продрогла. Пришли за мной машину…

* * *

— Что она тебе сказала? — спросил Костя, отъезжая.

— Сказала, что оставаться в доме тети очень опасно. Меня могут убить.

— Мне кажется…

— Костя, давай сначала уедем отсюда. Мне здесь не по себе…

Было около десяти вечера, и редкие кафе еще не закрылись. Санникову не терпелось услышать мнение Ларисы о Евгении Петровне (язык не поворачивался назвать ее «мамой»), и он предложил посидеть где-нибудь, выпить кофе и поговорить. Но Лариса напомнила, что дома у нее больной ребенок, и Костя вспомнил, что так и не выяснил, откуда он взялся. Мальчишке было лет двенадцать, и Лариса никак не могла быть его мамой.

— Лариса, а кто этот мальчик? — спросил Костя, собравшись с духом.

Лариса с грустью рассказала ему историю Пети.

— Удивительно, что ты до сих пор не усыновила всех бездомных детей, старух и собак.

Лариса от души рассмеялась.

— У меня просто дома места нет, — сказала она. — Да и квартира все-таки тетина. А так… Собаки у меня в больнице во дворе живут. Их там не обижают и подкармливают. Двух точно я притащила. Одну из-под машины достала, у другой хозяйка умерла, не оставлять же было… И бабушки у меня тоже есть. Пять человек — целый список. Правда, две из них — дедушки. Ездила по вызову и зацепилась. Теперь ношу продукты им раз в неделю, лекарства покупаю и что-то вроде семейного врача у них на общественных началах.

Косте показалось, что Лариса готова говорить о чем угодно, только не о странной женщине в пустом загородном доме.

— Когда я сажусь в машину рядом с водителем и мы выезжаем по вызову, единственное, чего я боюсь, так это — опоздать. Это самый большой мой страх, — начала она.

— Случалось опаздывать?

— Нет, пока Бог миловал. Но в нашем детском доме случился пожар. Меня успели спасти. А остальных — нет. Приехали, конечно, но поздно! Они не виноваты. Им сообщили поздно. Я знаю, как это бывает. Но когда мне было семнадцать, я страдала и ругала врачей. Я думала, что они могли бы почувствовать, что кто-то погибает. Как будто у них есть шестое чувство, — Лариса горько усмехнулась. — И еще… Все они там, в детском, были мне семьей. И я не уверена, что сейчас у меня может появиться какая-то другая семья. Какая-то… мама…

Она говорила все тише и тише и, в конце концов, совсем замолчала.

До дома они доехали молча. Собеседником каждого оставался только начавшийся дождь.

Лариса повернула ключ в замке и замерла в нерешительности. Санников опередил ее и четко, как перед парадом, возвестил Петру, что они вернулись. Получить второй раз табуреткой ему не хотелось.

Но Петька даже не встал с постели. Лариса пощупала его лоб. Температура, похоже, упала, и мальчика сморил сон. Да такой крепкий — хоть в барабаны бей. Санников потянул Ларису на кухню и спросил, когда она в последний раз ела. Оказалось — вчера вечером, вместе с ним. В холодильнике при этом у нее — шаром покати, лишь в дальнем углу завалялась маленькая пачка пельменей. Костя поставил кипятиться воду и сел напротив Ларисы. Он уже приготовился было задать вопросы, мучившие его всю дорогу, как она неожиданно выпалила: