Тайна картины с драконом - Кэтрин Вудфайн

– Salve^[7], братья мои. Добро пожаловать на собрание британского подразделения Fraternitas Draconum. Чёрный Дракон ещё в отъезде, улаживает кое-какие срочные дела в нашей Парижской канцелярии, в его отсутствие собрание проведу я. Первый пункт нашей повестки – это, разумеется, новости от Белого Дракона.

К изумлению Софи, послышался голос мистера Лайла.

– Вас наверняка порадует сообщение о том, что картина теперь у нас. Всё прошло в точном соответствии с планом, – довольным тоном объявил он. – Сейчас картина находится у меня, в полной безопасности. Об этом много писали в прессе, можете почитать. Всё произошло в точности так, как Чёрный Дракон и предполагал.

Сердце Софи застучало быстрее. Они оказались правы. Картину и впрямь украл Лайл!

– Замечательно, – ровным голосом сказал господин, ведущий собрание.

– А где картина сейчас? – строго спросил джентльмен с длинной седой бородой.

– О, я храню её у себя дома, в личном сейфе, за которым присматривает мой слуга.

– Нужно немедленно отправить её в банковское хранилище! – воскликнул ещё один джентльмен с белыми усами и злым красным лицом.

– Чёрный Дракон желает сперва самостоятельно осмотреть картину, – произнёс низкий, властный голос ведущего собрания. – К тому же необходимо немного выждать. Едва ли стоит нестись в банк с ценной картиной на следующий же день после ограбления.

– Скотленд-Ярд пристально следит за банками, кому, как не вам, Зелёный, знать об этом, – неприязненно заметил Лайл. – Нужно подождать недельку. Картину я передам на хранение в пятницу утром, в десять часов. Предупредите своих людей о моём визите. Я хочу, чтобы всё прошло как можно быстрее и осторожнее. Как только картина окажется в хранилище, беспокоиться будет уже не о чем.

– Чёрный будет доволен, – заметил ведущий собрания.

Краснолицый джентльмен промолчал, но тут в разговор снова вступил джентльмен с седой бородой.

– Хоть вы, Белый, и говорите, что всё прошло в точности по плану, у меня совершенно иные сведения. Что там за история с девчонкой и Рэндаллом, нанятым для того, чтобы её припугнуть?

По комнате пробежал оживлённый гул, и Софи немного подалась вперёд. Они явно говорили о Лео!

– Совершенно не стоит об этом тревожиться, – раздосадованно произнёс Лайл. – Всё под контролем.

– А что, собственно, случилось? – строго спросил краснолицый мужчина.

– Одна из студенток-художниц бродила по галерее в тот вечер, когда я забрал картину. У меня есть опасения, что она могла что-то заметить, – коротко пояснил Лайл. – Она то и дело задавала неудобные вопросы о картине. Мы с Чёрным сошлись на том, что стоит привлечь к делу Рэндалла, чтобы девчонка вела себя тихо.

– Тихо? – резко переспросил джентльмен с седой бородой. – А насколько тихо, можно поинтересоваться?

– Рэндалл получил указания поступать так, как ему покажется нужным, – нехотя ответил Лайл. – Учитывая все обстоятельства, вы ведь понимаете, что важно устранить даже ничтожный риск того, что правда всплывёт. В любом случае трюк сработал. Девчонка здорово испугалась.

– Кто она, эта студентка? – поинтересовался краснолицый.

– О, не стоит беспокоиться о ней, – ответил Лайл. – Она не из тех, кого следует принимать всерьёз. Эту же мысль я втолковал и полиции.

– А я слышал совсем другое, – вставил молодой джентльмен с платком на шее. – Я слышал, это младшая дочь Фицджеральдов.

– Фицджеральдов! – воскликнул седобородый. – Вы что, в самом деле вздумали припугнуть Рэндаллом дочь Горация Фицджеральда?

– Он всё равно вряд ли узнает об этом, – сердито проворчал Лайл. – Девчонка ему совершенно неинтересна.

– Не нравится мне это, – чопорно заявил седобородый. – Фицджеральд, Рэндалл – полная неразбериха!

– Таковы указания Чёрного дракона, – уверенно произнёс ведущий собрания, сидящий в дальнем конце стола.

– По мне, Чёрный зашёл чересчур далеко, – раздражённо проговорил седобородый. – Он и в прошлый раз предлагал весьма сомнительные методы, но сейчас это просто цирк какой-то, от начала и до конца. Мы идём на ненужные риски и привлекаем к себе слишком много внимания.

– Вы же знаете, как нам важно собрать полный набор картин, – рассерженно прошипел Лайл. – Мы работаем над этим многие годы, осталось несколько дней, чтобы достичь цели!

– Я не особо верю в этот мистический вздор. Это просто суеверие, не более.

– Сомневаюсь, что вы осмелились бы такое сказать, будь здесь Чёрный, – заметил краснолицый. – К тому же суеверия тут не в счёт. Секретная информация, которую скрывают картины, – вот что действительно важно. По возвращении из Парижа Чёрный осмотрит все картины, а мы наконец завершим начатое. Вы же знаете, как много это для нас значит.

Договорив, он самодовольно откинулся на спинку стула, а седобородый продолжил ворчать.

– Многие годы у нас всё шло как по маслу, так зачем теперь всё портить? Зачем нарушать текущее положение дел? Неужели эти картины, куда бы они нас ни привели, и впрямь стоят того, чтобы ради них уничтожалось то, что возводилось с таким трудом? Этот год выдался непростым – просто сущая катастрофа! Последнее, что нам нужно, – это приток внимания со стороны, и, сказать по чести, одержимость Чёрного этими картинами начинает не на шутку раздражать.

– Вы не вправе критиковать слова Чёрного дракона, Синий, – ледяным тоном напомнил господин, сидевший во главе стола. – Вы дали клятву.

Повисла напряжённая тишина, и в этой тишине Софи услышала громкие удары своего сердца. Дождь усилился – она чувствовала, как стекают по шее холодные струйки. Руки начали скользить по влажной трубе.

– Я их вовсе не критиковал! – поспешно оговорился седобородый и примолк, явно напуганный. – Вы ведь ничего ему не расскажете?.. Правда? Я имел в виду лишь то, что его методы слегка…

Но конца фразы Софи не услышала. Она вдруг в ужасе осознала, что железная скоба, на которой она стояла, внезапно заскользила вбок. Видимо, вес Софи оказался для неё слишком тяжёлым, и одна гайка не выдержала. Софи покрепче обхватила трубу, нащупывая ногами какую-нибудь опору. Старая гайка вот-вот вылетит, Софи это чувствовала.

– Что это там такое? – раздался удивлённый вопрос из комнаты, а потом послышались шаги: кто-то приближался к окну.

Софи крепко обняла трубу, вцепившись в неё изо всех сил, а где-то вдалеке, внизу, послышалось тихое, но отчётливое уханье.