Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Неужели?

— Конечно. Я встал в шесть, побрился, оделся и завтракаю здесь в 6:30. К семи часам я заканчиваю и снова ложусь в постель. Очень разумно.

Я моргнул и пожал плечами.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Что ты сегодня ешь?

— Я еще не сделал свой выбор.

— Как насчет хорошего завтрака? — предложил я.

Фип поморщился и привстал со своего места, дико глядя на мою тарелку.

— Я не хочу быть грубым, но я не буду прикасаться к завтраку! — закричал он.

— Почему бы и нет? Все его едят.

— Никогда! — застонал Фип. — Я не хочу начинать вражду из-за еды. Позволь мне рассказать, почему я презираю такую кукурузу рано утром.

— Только не говори мне, что с этим связана какая-то история, — вздохнул я.

— С этим связана одна история, — ответил Фип.

— Как-нибудь в другой раз, — поспешно сказал я. — Я сейчас не в настроении. Я плохо спал прошлой ночью и…

— Это сказка на ночь, — настаивал Левша Фип. — Так что ложись и слушай.

— Я буду слушать, если ты будешь лгать, — ответил я.

Левша Фип усмехнулся и покачал подбородком. Я закрыл глаза и прислушался, жалея, что не могу заткнуть уши. Фип рассказал свою историю.

***

Однажды утром пару месяцев назад я набирал высокий балл по храпу, когда зазвонил телефон и принес мне одну новость. Я дрожу, просыпаюсь и хватаю трубку в лихорадке.

— Алло?

— Левша Фип, ты подонок и бездельник! Ты знаешь, кто это?

— Я не узнаю тебя по имени, но манера держаться мне знакома, — отвечаю я.

— Это Джойс.

— Ладно, Джойс, говори, — стону я.

— Послушай меня, негодяй! Ты уже три месяца не платишь алименты, и, если ты не пришлешь мне чек, я отправлю тебя в тюрьму. Решайся сейчас же. Что ты предпочитаешь — клетку или полоску?

— Я буду счастлив позаботиться о тебе, дорогая, — бормочу я. — С топором.

Последнее я повторяю про себя. Но Джойс так занята тем, что оскорбляет меня, что не замечает. Я вешаю трубку и опускаю голову. Больше нет причин валяться на сене. Я сижу и думаю, что все совершают ошибки, но я хуже остальных. Я не только совершаю ошибки, я женюсь на них. А Джойс — моя бывшая жена. Теперь она вручает мне фальшивый бланк об алиментах, и я нахожусь в трудном положении. У меня нет больших денег вообще, так как же я отправлю ей чек? Я так обескуражен всем этим, что одеваюсь и начинаю бриться. Как раз когда я собираю пену со щеки, телефон звонит снова.

— Алло?

— Ах ты, собака, дворняжка… негодный пес! — кричит голос.

— Должно быть, вы ошиблись номером, леди. Это не приют для животных.

— Слушай, Левша Фип, я тебя так изуродую, что тебе придется сменить имя на Правша.

— С кем я имею неудовольствие лаяться? — спрашиваю.

— Это твоя любимая бывшая жена Глория, — кричит голос.

— Неужели? — отвечаю я. — Ну, что у тебя на уме, кроме полоскания хной?

— Ты прекрасно знаешь, что у меня на уме, — визжит Глория. — Ты на пять месяцев задерживаешь выплату алиментов. Если я не получу свои деньги сегодня, я отвезу тебя в Бастилию.

— И это все, чего ты хочешь? — мурлычу я. — Ну, милая, я с удовольствием покажу тебе немного наличных. Не думай об этом.

— Да, — уверяет она меня, — я ничего не думаю о твоих обещаниях и еще меньше о тебе. Отправляй деньги немедленно.

Я вешаю трубку и думаю, не сделать ли то же самое с собой. В конце концов, Глория тоже моя бывшая жена, и она имеет право на небольшое вознаграждение, не говоря уже о небольшом количестве стрихнина. С этой женщиной все в порядке, за исключением того, что еще до рождения ее мать убоялась секретаря Моргентау, и с тех пор Глория любит деньги. Чужие деньги.

Я заканчиваю бриться и решаю, что лезвие слишком тупое, чтобы перерезать мне горло. Поэтому я завязываю галстук, помещаю грудь в жилет и накидываю пальто, готовый выйти на улицу. Раздается звонок, и я беру трубку. Там никого нет. Я вздыхаю с облегчением. Звонок раздается снова, и я понимаю, что это входная дверь.

— Кто там? — кричу я, прежде чем открыть.

— Открывай, сопливый скунс! — визжит голос.

— Почему, Эйлин, дорогая! — говорю я, узнав ее дружеское приветствие.

— Открой дверь, и я проломлю твой толстый череп.

— Это твое лучшее предложение? — спрашиваю я.

— Не играй со мной, Левша! Я здесь, чтобы забрать алименты за шесть месяцев! Плати или ложись — потому что я тебя угроблю, бандит!

— Дай мне денек передышки, — умоляю я.

— И не думай, — огрызается моя третья бывшая жена. — Ты отдашь мне чек, или я сверну тебе шею. Как бы ты хотел попасть в тюрьму?

— С удовольствием, — признаюсь я. — По крайней мере я не буду слушать женщин все время.

— Хорошо, сейчас я спущусь вниз и принесу ордер.

— Подожди, — кричу я через дверь. — Дай мне время до завтра. Я позабочусь о том, чтобы ты получила по заслугам.

— Для тебя это будет вдвойне, — говорит Эйлин. — Если ты мне не заплатишь.

Я слышу, как ее шаги удаляются по коридору, и снова вытаскиваю голову из-под одеяла. Затем выбегаю из дома и направляюсь прямо в кабинет своего адвоката Берни. Если и есть человек, который может посоветовать мне, что делать, так это адвокат Берни. Он — орел законности, который откладывает много яиц, но также хорош в высиживании заговоров. Поэтому я подлетаю к его гнезду. Дверь кабинета Берни закрыта, и я вижу, что он занят с клиентом, поэтому сажусь в приемной и жду. Я ерзаю и пыхчу, потому что читать мне нечего, кроме журналов и газет, а не скачек. Я только открываю рот, чтобы укусить два гвоздя, которые приберегаю на случай вроде этого, когда дверь открывается и входит парень.

Он — маленький круглый шарик масла. В руках у него портфель, на котором золотыми буквами выбито его имя. Я украдкой заглядываю и читаю «Герман Гормон». Он садится, не обращает на меня внимания и с довольной улыбкой начинает заглядывать в портфель. Я слишком нервничаю, чтобы сидеть спокойно. Я должен завязать разговор.

— Простите, мистер Гормон, — говорю я. — Я знаю, что это не мое дело, но что у вас есть такого интересного в вашем чемоданчике?

Это очень грубо и невежественно с моей стороны, и я ожидаю, что мистер Гормон скажет мне пойти торговать моим мороженым, но вместо этого он одаривает меня широкой улыбкой с зубами, которые не выходят за