Черные маски - Виталий Егоров

– А почему рано вернулся, спустя всего два месяца?

– Нуждался в деньгах. Решил продать квартиру авансом, до официального оформления купли-продажи. Нашел покупателя, но вы меня спугнули…

– С этим более-менее прояснили, – проговорил Тимур и со злой иронией добавил: – Можешь гордиться собой, ты единственный в мире поганец, растворивший в кислоте свою мать! Теперь расскажи, как убил Куницину и где ее тело? Тоже растворил?

– Нет, утопил…

– Как?! – воскликнул Лыско в предвкушении раскрытия убийства и возможности тем самым отличиться в глазах руководства. – В каком месте?!

– В пруду, недалеко от ее дома.

– Расскажи поподробнее! – майор был взвинчен до крайности.

– Я работал у турка Мехмета на Черкизовском рынке. Зимой познакомился с Кунициной, которая продавала собственные пирожки на рынке. Я купил у нее пирожок, так и познакомились, стали сожительствовать. Она сильно выпивала. Однажды я выкрал ее паспорт и документы на квартиру и спрятал у себя на работе. Она устроила скандал, подозревая, что это моих рук дело, а потом смирилась. Весной на Мехмета начались наезды со стороны Акрама и его людей, и в конце концов его застрелили. Хозяйкой магазина стала жена Мехмета, но Акрам наседал и на нее. В это время я уже переехал из подсобки магазина к Кунициной, но продолжал работать продавцом. В один из вечеров после распития спиртного я позвал Куницину в лес, где у меня якобы были спрятаны деньги Мехмета. На мостике через пруд я толкнул ее, она упала в холодную воду и сразу утонула. Через месяц милиция нашла ее труп, но все прошло тихо и мирно, очевидно, ее личность так и не установили, потому что в квартиру к ней никто не приходил. А почему я ее убил? Хотел квартиру продать кому-либо из торговцев, так же как и в Якутске – без оформления договора. Не было отбоя от желающих… А вскоре после этого меня подожгли…

– Я же говорил, что Акрам убил турка! – воскликнул Шмаков. – А мне никто не поверил!

– Да, это он, – кивнул Мокрецкий. – И меня поджег он же, его люди.

– Достаточно, – решил Тимур. – Напиши подробно все, что ты нам рассказал. Про московские преступления напиши отдельно, ребята переправят твое объяснение в территориальный отдел милиции – пусть проверят. А я тем временем куплю авиабилеты, завтра вылетим в Якутск. Кстати, знаешь, кто такой Хейг?

– Нет, а кто такой?

– Ничего, просто так…

Вечером Тимур пригласил в свой номер гостиницы начальника отдела Лыско и Шмакова.

– Содержательная командировка у меня выдалась, – произнес он свой тост. – Ждал этого момента долгие два года, за это время успел и в тюрьме посидеть. Но когда-то этот день должен был наступить, я представлял его, даже сидя в камере, когда, казалось бы, надежды на возвращение в милицию полностью угасли. Я надеялся, и вера моя оправдалась. Давайте выпьем за НАДЕЖДУ и ВЕРУ, за эти два понятия с названиями, олицетворяющими прекрасных женщин, которые нас сопровождают всю жизнь и не дают угаснуть нашим мечтам и стремлениям!

– Ты забыл про третье понятие – ЛЮБОВЬ, – улыбнулся Лыско. – Тоже с названием, олицетворяющим прекрасную богиню.

– Опять ты за свое! – игриво-осуждающе посмотрел Тимур на начальника отдела. – Любовь – это тема отдельного разговора!

Проводив гостей далеко за полночь, он уснул крепким сном человека, умиротворенного исполнением самой желанной мечты, но ночью его разбудил телефонный звонок:

– Это я, Лыско, срочно подойди в отделение милиции!

– А что случилось? – Сердце у Тимура тревожно забилось.

– Мокрецкий удавился в камере.

– Как?!

– Разорвал рубашку, сплел веревку и повесился.

– А что, он в камере был один?!

– Да, один. Мы хотели его уберечь от других сокамерников, которые могли его сами удавить за маму, а получилось вот так…

– Сейчас бегу! – крикнул Тимур, думая про себя: «И кончина ваша одинаковая с британским Хейгом – оба сдохли с петлей на шее!»