Рок - Борис Седов

- Утопить его, гада, нужно было, а не спасать! Знахарь засмеялся, а потом вдруг умолк.

Рассказ о его прошлой жизни подошел как раз к тому периоду, когда его бывшая, а теперь уже мертвая жена решила сделать из него убийцу, посадить в тюрьму и завладеть квартирой. Говорить об этом не хотелось, но Рита, сжав руку Знахаря, тихо сказала:

- Говори дальше, рассказывай, я хочу знать все. И он начал ровным голосом рассказывать о том, как, ничего не понимая, сидел на скамье подсудимых и слышал слова своей жены, говорившей, что она и не подозревала, с каким чудовищем делила кров и постель, как молча выслушал приговор за убийство, которого не совершал, как отправился в тюрьму, не веря, что все это происходит с ним на самом деле. Он рассказал о том, как в камере старый прожженый зек, потемневший от приговоров и чифира, выслушав его рассказ, скрипуче засмеялся, а потом объяснил глупому и наивному парню, что его просто подставили, и теперь эта провинциальная сука, которую он по недомыслию сделал своей женой, владеет его квартирой, в которой родились и умерли его родители и родители его родителей…

Он рассказал о том, как бежал с зоны, как принес смерть и продажному прокурору, и своей жене, и еще нескольким людям, которые посчитали, что он просто вещь, с которой можно обойтись, как им хочется…

Он рассказал о том, как Наташа, с которой он познакомился вроде бы случайно, сделала его игрушкой в грязных руках генерала ФСБ Губанова, о том, как он по неведению украл из банка воровской общак, тем самым подписав себе смертный приговор, и оказался между трех сил, каждая из которых желала снять с него шкуру и сделать из нее бубен.

Менты, воры и ФСБ охотились за ним азартно и умело.

Но Верховному Игроку, расставлявшему фишки на доске жизни, этого показалось мало, и Он устроил так, что Знахарь, сам того не желая, вызвал на себя арабских наркобаронов, украв у них драгоценности, принадлежавшие аж самой Аль Каиде. В дело до кучи включились еще и международные террористы.

Зоны, побеги, Душанбе, Майорка, Нью-Йорк, Гамбург, Дюссельдорф, какой-то белый пароход с дурацким названием «Нестор Махно», шкатулки с бриллиантами и изумрудами, воровские сходки, московские ювелиры, покушения, поездки к уральским паханам, смертельные интриги, неожиданная любовь, смерть женщины, впервые зажегшей в сердце Знахаря настоящую любовь, дворцы шахов, сокровищницы, тайны трех колец и двух Коранов, богатства, накопленные за триста лет татаро-монгольского ига - все это было густо замешано на стрельбе, крови и трупах.

Знахарь снова увлекся, и Рита, слушавшая его рассказ, затаив дыхание, только еле слышно ахала в особенно напряженных и важных местах.

За окном светлело, и проснувшийся океан начал негромко шуметь, перекатывая волны, гонимые утренним ветерком.

Из комнаты Вадика, находившейся на втором этаже, вдруг послышался шум упавшего на пол стула, и вслед за этим прозвучал победный вопль:

- Есть!

Потом хлопнула дверь и стало слышно, как Вадик бежит вниз по лестнице.

Не успел Знахарь прикрыть себя и Риту одеялом, как дверь распахнулась, в комнате зажегся свет, и Вадик, уже раскрывший рот, чтобы разбудить Знахаря и сообщить ему нечто очень важное, резко остановился, увидев, что его патрон не один в постели.

Смутившись, он встал на пороге и промямлил:

- Извините, Костя, я не знал…

- Чего ты не знал, охламон? - поинтересовался Знахарь, заинтригованный неожиданным визитом юного гения. - Ты не знал, что нужно стучаться?

- Извините…

- Ладно, - смилостивился Знахарь, - ну что ты ворвался, как наскипидаренный? Чувствую, у тебя какие-то новости.

Вадик посмотрел на Риту, потом снова на Знахаря и выпалил:

- Я забрался к Марафету и теперь могу поступить с ним, как Бог с черепахой!

- Ну уж и как Бог! - с сомнением произнес Знахарь, который на самом деле, зная мальчишку, был уверен, что так оно и есть.

- Точно. Я взломал Западную сеть тотализаторов, через нее влез во Всеамериканскую, а потом выделил все черные каналы, по которым делаются неофициальные ставки. Потом я… ну, вам этого не понять… короче, теперь Марафет лежит передо мной, как лягушка на уроке биологии. А кроме всего прочего, я взломал его банковские линии и счета, и теперь его можно просто ограбить и оставить без копейки. Вот так.

Вадик с мальчишеским самодовольством смотрел на Знахаря, и тот, не в силах отказать ему в похвале, спросил:

- Точно?

И когда Вадик уверенно кивнул, сказал:

- Молодец. Награждаю тебя орденом сутулого. Рита захлопала в ладоши, а Знахарь, приняв деловой вид, спросил:

- Ну и когда мы сможем сыграть в футбол короной Марафета, повелителя русской диаспоры на Западном берегу Америки?

- А когда угодно, - радостно ответил Вадик. - Хоть сейчас!

Знахарь посмотрел на часы и сказал:

- Нет, голубчик. В половине пятого утра я предпочитаю спать.

Вадик покосился на Риту и, криво ухмыльнувшись, сказал:

- Ага! Спать, конечно…

Рита, хмыкнув, небрежно откинула одеяло и, встав перед Вадиком руки в боки, угрожающе сказала:

- Цыц, малявка! Убью на месте за непристойные намеки!

Вадик, выпучив глаза и разинув рот, воззрился на стоявшую перед ним обнаженную Риту. Если бы у него по подбородку потекла слюна, это было бы совершенно нормально. Все волосы на гладком и смуглом теле Риты были тщательно уничтожены, а кроме того, она вызывающе выставила вперед красивую загорелую грудь с острыми коричневыми сосками. Знахарь увидел, что бедный мальчик начинает терять рассудок.

- Пожалей юного гения, - сказал он, едва сдерживая смех, - ему еще рано смотреть на такие шокирующие картины.

Вадик закрыл рот и, придя в себя, пренебрежительно бросил:

- Вообще-то ничего, но мои девушки не такие старые, как ты.

Теперь рот открыла Рита.

Помолчав от изумления несколько секунд, она набрала воздуха в легкие и завопила:

- Что-о-о? Я - старая? Ах ты, снеток несчастный, да я тебя!

И она стала озираться в поисках предмета, которым можно было бы уложить Вадика наповал. Он решил не дожидаться, когда она найдет подходящий инструмент, и быстренько шмыгнул в дверь.

Глядя на закрывшуюся перед ее носом дверь, Рита возбужденно дышала и шевелила губами, проклиная наглых щенков, потом повернулась к Знахарю и, горестно посмотрев на него, упавшим голосом спросила:

- Костик, я правда старая?

Она встала на цыпочки и вытянула сложенные руки вверх, как летящий со стартовой тумбочки пловец. Ее тело стало длинным и изящным, как у змеи, а грудь при этом поднялась явно выше линии горизонта. Увидев все это, Знахарь сказал:

- Глупости. Погаси свет и иди сюда.