Сожженные девочки - С. Дж. Тюдор

Я поженила сотни влюбленных пар. Я хоронила тела молодых, старых и едва родившихся на свет. Я умащивала мягкие пушистые макушки бесчисленного количества младенцев и утешала людей, ставших жертвами жутких травм. Я посещала тюрьмы, раздавала еду в бесплатных столовых и была в жюри бесчисленных конкурсов выпечки.

Но я не думаю, что все это имеет какое-то значение для Эмили и ее жениха Дилана.

Молодая женщина смотрит на меня с подозрением:

– Вы настоящий викарий?

– Я служу викарием больше пятнадцати лет.

Она хмурится:

– И у вас есть соответствующая подготовка?

Господи Иисусе, сегодняшнее утро обещает быть долгим.

Я через силу улыбаюсь:

– Да, разумеется.

– Просто… – Она сжимает руку Дилана. Это крепкий молодой человек с бородой и мягкими волосами. – Мы хотим, чтобы церемония была очень традиционной.

– Разумеется, – снова говорю я. – Это ваша свадьба. Она будет такой, как вы захотите. Именно это нам сегодня и предстоит обсудить.

Они переглядываются.

– Нам очень понравился другой викарий. – На этот раз говорит Дилан.

– Он очень хороший священник, – спокойно соглашаюсь я. – Но вы хотите пожениться двадцать шестого сентября, а преподобный Раштон в этот день занят. Кроме того, обязанности викария Чепел-Крофт лежат на мне.

– Ясно.

– Вы хотите пожениться именно здесь, в этой часовне?

– Да. Наши родители, обе пары, женились здесь. Так что, понимаете, это…

– Традиция?

– Да.

– Отлично. Что ж, почему бы вам не рассказать мне немного больше о себе.

Молчание. Молодые люди снова обеспокоенно переглядываются. Я вздыхаю и кладу ручку.

– Не хотите поделиться со мной тем, что вас так тревожит?

– Мы не сомневаемся в том, что вы справитесь, – говорит Эмили.

– Мы уверены, что вы квалифицированны и все такое, – подключается Дилан.

– Хорошо.

– Дело в фотографиях, – говорит Эмили.

– Фотографиях?

– Да. – Она меряет меня взглядом. – Просто я не думаю, что вы будете удачно смотреться на фотографиях.

Я ставлю чайник на плиту и достаю хлеб для тостов. Я отправила Эмили и Дилана поразмышлять над тем, что для них важнее – свадьба в часовне или тот факт, что у меня нет пениса (хотя я сформулировала это несколько иначе).

Эта встреча не улучшила моего настроения. Мне не дают покоя мысли о кукле и газетной вырезке. Меня нелегко запугать. Но я должна думать о Фло. Мне не нужно повторение того, через что нам пришлось пройти в Ноттингеме.

Я запихнула куклу и вырезку на дно мусорного бака, но задаюсь вопросом – кто еще об этом знает? Кто мог прочесть об этом в газете или онлайн? Эту историю совсем нетрудно найти. Первая моя мысль была о Саймоне Харпере. Он производит на меня впечатление мстительного и агрессивного человека. Но я не уверена, что у него настолько богатое воображение. Тогда кто? Ключ от часовни якобы есть только у Раштона, Аарона и меня. Но так ли это? Ключи могут потеряться, их можно скопировать, одолжить. Я вспоминаю то, как наблюдала за мной, стоя в дверях часовни, Клара.

Вставляю ломти хлеба в тостер. Хотя теперь, когда у меня перед глазами стоит мертвая ворона и измазанные ее кровью окна часовни, мой аппетит поубавился.

Я разыскиваю банку с джемом, когда вниз сбегает Фло. Я смотрю на часы. Пол-одиннадцатого.

– Доброе утро. Как спалось?

Она зевает.

– Нормально.

– Хочешь тост?

– Нет, спасибо.

– Кофе?

– Нет.

Она открывает холодильник и достает молоко.

– Есть какие-нибудь планы на сегодня?

– Я думала сходить в Хенфилд.

Хенфилд – это ближайший к Чепел-Крофт маленький городок.

– Ага, ясно. И зачем?

– Наркотики. Алкоголь. Возможно, порно.

Я молча смотрю на нее. Она качает головой:

– Что ты набросилась на меня с вопросами?

– Прости. Ты права. Почему мне должно быть дело до того, чем занимается моя единственная дочь? Которую вчера чуть не убили.

Она возмущенно оборачивается ко мне:

– Ты теперь всегда будешь мне это припоминать?

– Возможно, лет до тридцати или сорока.

Она наливает молоко в стакан.

– Вообще-то я собираюсь в Хенфилд, потому что там есть фотомагазин.

– Правда?

– Да. Я погуглила, они занимаются ремонтами.

– Твой телефон ловит наверху Интернет?

– Еле-еле. Кстати, когда придут мастера?

– Не знаю. Я от них не отстану. – Я смягчаюсь. – Тебя подвезти?

– Не надо. Я загрузила расписание автобусов.

– А, ну ладно.

Иногда я горжусь тем, что моя дочь такая практичная, зрелая и самодостаточная. Но порой мне хочется, чтобы она нуждалась во мне хоть чуть-чуть сильнее. Пятнадцать – это тот возраст, когда мы начинаем их терять. Хотя на самом деле, я думаю, мы начинаем их терять с того момента, когда они выскальзывают из нашего тела и делают свой первый вдох.

– Это ничего, что ты одна поедешь на автобусе?

Она бросает на меня уничтожающий взгляд.

– Я уже ездила на автобусах. Это всего лишь пятнадцатиминутная поездка.

– Знаю, но…

– Я в курсе. Меня чуть не убили. Попытаюсь не провоцировать в автобусе пенсионеров-убийц.

– Видишь ли, иногда они нападают всей стаей.

Она не может сдержать улыбку.

– Мама, все будет в порядке. Я просто хочу починить свой фотоаппарат. Понятно?

– Понятно.

– И ты только не обижайся, но мне просто необходимо ненадолго выбираться из этого дома. Мне нужен доступ в Интернет. Я хочу пообщаться с Леоном и с Кайли. Мне очень нужно хоть на какое-то время возвращаться в цивилизацию. Ну, или… – она замолкает, размышляя, – в какое-то ее подобие.