Индиго - Алекс Джиллиан

– Бенсон был фанатиком, Анна, – потерев пальцами переносицу, надтреснуто говорит Одли. – Он считал, что медикаменты, даже самые безобидные, влияют на состав и чистоту крови. Любые лекарства были под запретом для всех, кто жил на ферме.

– Он – настоящий псих, – яростно выплевывает Аннабель. – Возможно, Трейси находилась в одном из таких приступов, когда утонул Кевин.

Отсутствие ответа со стороны отца звучит красноречивее любых слов. За столько лет они впервые произнесли это вслух. Камерон Бенсон – психически больной человек с необъяснимой способностью к манипулированию и порабощению воли тех, кто обитал с ним на одной территории, и Анна имеет все основания считать, что Мириам создала образ Зверя Индиго из самых омерзительных черт своего отца.

– Пап, как ты позволил своей сестре выйти за такого, как Бенсон? Почему не отговорил? Почему ваши родители не вмешались? Дедушка и бабушка тогда еще были живы?

– Нет, уже нет, – качает головой Райан. – Я столько раз задавал себе тот же вопрос, Анна, – хриплым полным страдания голосом произносит он. – Но, милая, было слишком поздно. Трейси уже находилась под его влиянием. Я ничего не мог сделать. Она была его женой, а Мири – дочерью. По закону он находился в своем праве. Я и тебя не хотел туда отпускать, но мне было так жаль Мириам. Вы искренне привязались друг к другу, и я проявил непростительную слабость.

– Я ее очень сильно любила, – с горечью подтверждает Анна. – Мириам была особенной, необычной, выдумщицей и такой странной… Всегда очень странной. Если честно, я ее совершенно не понимала. Возможно, это меня в ней и притягивало?

– Так что у вас произошло с Майлзом Гриффином за ту неделю, что вы прятали его в гостевом домике? – Одли осторожно возвращает дочь к внезапно свернувшему не туда разговору.

– Он влюбился в Мири. Разве могло быть иначе? – резко бросает Анна, сжимая пальцами колени.

– Почему ты так говоришь? Ты не хуж…

– Не надо, пап, – оборвав отца на полуслове, устало отмахивается Эни. – Я же знаю, что она была красивее, и гораздо умнее, и намного интереснее меня. Несмотря на то, что училась по дистанционной программе, Мириам не отвлекалась, не ленилась и посвящала все свое свободное время образованию, а этого времени у нее было очень и очень много. Даже в десять лет с ней уже можно было поговорить на любые темы, она казалась мне ходячей энциклопедией, знающей все и обо всем. При этом она была отличной наездницей, носила короткие платья и любила загорать голышом. Конечно, у Майлза не было шансов устоять. Я его не винила, пап, потому что и сама восхищалась Мири, ее смелостью, стойкостью, уверенностью, с которой она шла к цели. Мы оба были ею очарованы в то лето, но все это очень плохо закончилось.

– Вы же не… – смущенно прокашлявшись, начинает отец.

– Нет, ты что, пап. Ничего такого. – Вскинув голову, Анна бросает на Райана укоризненный взгляд. – Я даже не догадывалась, что между ними что-то есть, пока случайно не наткнулась на них в поле. Лошадь Мириам паслась рядом, и я только поэтому поняла, где их искать. Они меня не заметили, потому что были увлечены тем, чем мы с Майлзом не занимались ни разу.

– Мне очень жаль, милая. Это было нечестно и жестоко с их стороны, – с сочувствием произносит отец.

Тряхнув головой, девушка переводит взгляд за окно.

– Такие разочарования случаются в мире каждый день, пап, но мне было шестнадцать, и мое сердце разбилось. Я не любила его так сильно, чтобы их предательский поступок и сейчас меня каким-то образом задевал. Все давно прошло и зажило. Но тогда внутри все горело, и я не справилась с эмоциями. Вместо того чтобы выплакаться и успокоиться, я поддалась не лучшему чувству и отправилась прямиком к Бенсону.

– И что он сделал? – помрачнев, спрашивает Райан. Его из без того бледное лицо становится пепельно-серым. Взглянув на отца, Анна спрыгивает с подоконника и, встревоженно подскочив к нему, садится рядом и обнимает напряженные плечи мужчины.

– Пап, зря я затеяла этот разговор, – виновато бормочет девушка. – Тебе нельзя волноваться. Принести твои сердечные капли?

– Не нужно, все в порядке, милая, – поцеловав дочь в макушку, мягко отзывается отец. – Что сделал Бенсон, Анна?

– Запер Мириам в подвале, – выдыхает Аннабель. – На несколько дней. Ей носили только воду. Даже не кормили. Это было ужасно. Я умоляла Камерона сжалиться, клялась, что все придумала, но он был непреклонен.

– Почему ты не уехала домой, Анна? – надтреснутым голосом продолжает выяснять правду мистер Одли. Его выцветшие голубые глаза наливаются слезами.

– Как я могла ее бросить? – крепче обняв отца, всхлипывает Анна, пока он успокаивающе гладит ее по волосам. – Если бы она умерла там…

– Мы бы вместе что-нибудь придумали. Вернулись туда вдвоем. Я бы помог, милая.

– Мне было стыдно. Я боялась тебе признаться.

– Анна!.. – сорвавшись, с рыданием восклицает Райан Одли, не стесняясь мужских слез. – Моя маленькая Анна, моя любимая дочь… – плачет он, успокаивая девушку в своих объятиях.

– Я трусиха, пап. Была и есть, – когда отец немного успокаивается, несчастным голосом произносит Анна.

– Не говори так. Ты очень смелая, – возражает Одли, взяв заплаканное лицо девушки в морщинистые ладони.

– Когда слишком поздно, – трясет головой Аннабель. Отстранившись, она встает и возвращается к подоконнику. Взяв закрытую книгу, какое-то время невидящим взглядом смотрит на жуткую, но несомненно привлекающую внимание обложку.

– А Майлз? Что случилось с ним? – решается спросить отец.

– Когда дядя Камерон поймал Мириам в поле, Гриффин сбежал, – отстраненным, усталым тоном отвечает Анна. – Его искали, но Майлз, видимо, хорошо прятался, раз его не нашли сразу. Он вернулся через три дня и попытался вытащить Мири из подвала. Настоящий герой… или глупец. Там его и схватили люди Бенсона.

– Что с ним сделали?

– Довезли до границы фермы и вышвырнули на дорогу. После этого я больше Майлза не видела.

– А Мири? Что стало с ней?

– В тот же вечер Бенсон позволил ей выйти. – Пальцы Анны, медленно очерчивающие контур синего анкха на обложке, мелко вздрагивают. – Мири виду не подала, что обижена. Может быть, она и не знала, что все случилось из-за меня. Мириам выглядела осунувшейся и бледной, но вела себя как обычно, ни словом не обмолвилась о Майлзе, даже не спросила, где он и что с ним. Мы вместе поужинали и легли спать. А потом… – Анна прерывается,