Запасной выход - Анна Малышева

– И эта девушка, которая ждала его, уверяет, что он позвонил из студии в одиннадцать вечера?

– Она ждала его и постоянно смотрела на часы. Думаю, что она не ошибается насчет времени.

Елена Викторовна кивнула:

– Да, вряд ли она ошиблась. И девушка утверждает, что Ивану сделали некое деловое предложение? Потому он и вернулся в студию?

– Так он сказал ей по телефону.

Она задумчиво допила пиво. На кухне, без пиджака, в домашней обстановке она выглядела моложе. Ее щеки слегка порозовели, утратив тот казенный зеленоватый оттенок, который я отметила в кабинете. Впрочем, там были лампы дневного света, которые могут изуродовать кого угодно. А ее глаза, которые сперва произвели на меня такое гнетущее впечатление, теперь слегка блестели. Я вдруг подумала, что кто-то и когда-то, наверное, считал ее привлекательной. Ну, безусловно, ведь у нее был сын.

– Деловое предложение, – повторила она, разглядывая потолок. – Кстати, ты не куришь?

Я подняла с пола сумку и достала сигареты. Она взяла одну и усмехнулась:

– Я их сама от себя прячу на работе. Когда-то дымила безбожно. Пока это не перестало сходить с рук.

Я протянула ей зажигалку и подумала, что свою лучшую часть она прячет здесь, дома. Интересно от кого? Елена Викторовна выпускала дым и следила, как он тянется по направлению к колпаку над плитой. Потом вздохнула:

– Убей меня, Надя, но я не понимаю, кого он мог заинтересовать в нашей конторе.

– А вы действительно хотите понять? – спросила я.

– Представь себе. – Она по-прежнему наблюдала за сонным движением дыма. – Если ты рассказала всю правду, то что-то тут действительно не сходится. Две вещи мы вроде знаем точно: он не сажал в машину проститутку и ему никто не делал предложений. Ты уверена в первом – я во втором.

– Но зачем-то он все-таки вернулся?

Она вздохнула:

– Мало ли зачем люди возвращаются. Забыл что-то или решил сказать еще пару слов твоему жениху. Кстати, они страшно ругались. Я все слышала, потому что была в предбаннике. Иван разорался так, будто его дверью прищемили, обозвал его… Ну я это повторять не буду.

– Господи, как?! – воскликнула я. Мне не верилось, что Иван, такой спокойный и рассудительный, способен орать!

– Ну, выражаясь корректно, он назвал твоего жениха женщиной легкого поведения. Причем выбрал не самый уважительный синоним. Плюс прилагательное «дешевая». Достаточно?

Первым моим побуждением было спрятать лицо в ладонях. Я просто не донесла их до лица и прижала к груди. Сердце колотилось так, будто обозвали именно меня. «Вот почему он потом так долго сидел в машине, – сообразила я. – Он просто хотел успокоиться… А может, вернуться? Потому что еще не все высказал?»

– Не переживай, – небрежно заметила Елена Викторовна. – Твой жених ответил ему вполне достойно.

– Он… Тоже ругался?

– Ничего такого, чего нельзя сказать при детях. Просто сообщил, какого он мнения об Иване. Я сразу поняла, что эти двое вряд ли снова подружатся. Дело не в этом. Я видела, как смотрели на Ивана те люди, которые могли сделать ему хоть какое-то предложение. Так вот, они явно сгорали от желания вышвырнуть его на улицу.

– Но Иван знал одного из них!

– Кого именно?

– Я не знаю, но это кто-то из помощников продюсера. Иван дал его телефон Жене, так они и встретились!

– Помощников-то много, – поморщилась она. – И нет гарантии, что этот человек был в студии в тот вечер. Ну ладно, это я попробую узнать. Если были какие-то контакты, я его найду.

– Он был у Ивана на даче в начале декабря!

Она посерьезнела:

– Точно?

– Абсолютно! Даже число помню – второго!

– Ну хорошо, еще легче… – Елена Викторовна отправила окурок в горлышко пустой бутылки. – А теперь самое главное, Надя. Что там ни говори, а одного факта, что Иван возвращался в студию, недостаточно, чтобы искать там убийц. Я права?

– Но…

– Погоди! – остановила она меня, и я буквально порезалась об ее взгляд. – Ты неглупая девушка, мне кажется, и способна рассуждать. Ты явилась ко мне с готовым убеждением, что Ивана убил кто-то из наших. Когда ты прицепилась ко мне с этими «Жигулями», я сразу поняла, что дело неладно. Так почему ты так убеждена, что это кто-то из наших?

Я не выдержала:

– Если я скажу, где гарантия, что вы никому не передадите?

Елена Викторовна откинулась на спинку стула. Она смотрела на меня, как кошка, которая увидела мышь и боится сделать резкое движение. Это был неподвижный и диковатый взгляд.

– Значит, все-таки было что-то еще, – произнесла она наконец.

– Было. Но я не хочу рассказывать.

– Ты меня боишься?

– Я… – У меня появилось чувство, что кто-то пустил мне за шиворот кубик льда. – Я вам не вполне доверяю. Уж вы простите… Но вы же там работаете.

– А я тебя вообще первый раз вижу, – заметила она. – И у меня нет привычки приводить в дом незнакомых людей. Кто тебя знает? Вдруг ты вооружена и сейчас пульнешь мне в лицо из газового баллончика? И обчистишь мою квартиру? Ведь ты, я думаю, поняла, что я тут совсем одна.

Я медленно склонила голову. Она чуть-чуть передергивала карту, это было совсем не одно и то же. Думаю, меня трудно принять за грабительницу. Она же могла представлять настоящую опасность.

– Я тоже никогда не хожу в гости к незнакомым людям, – нашлась я наконец с ответом.

– Короче, мы обе друг другу не доверяем! – Она невесело улыбнулась. – Боже мой, иногда мне кажется, что я продираюсь через каннибальские джунгли. Нужно опасаться всего. Вообще всего. Сотрудников на работе, налоговой полиции, соседа по площадке, водителя в задней машине, старой подруги, мальчика, который слишком близко к тебе подошел… Сын говорит, что у меня развивается мания преследования. Но он просто слишком молодой.

Она прикусила нижнюю губу, и улыбка погасла.

– И наверное, пока счастливый, – закончила она. – А ты счастливая?

– Нет, – сразу ответила я.

– Почему? Потому что твой жених так мерзко себя повел? – Елена Викторовна смотрела на меня очень серьезно.

– Наверное, поэтому, – призналась я. – Но это еще не все. Например, то, что случилось с Иваном… Это мне покоя не дает. И я обязана разобраться, потому что…

– Ты боишься, что это Женя его убил, – договорила она за меня.

Кубик льда за шиворотом растаял. Теперь мне было очень жарко.

– Он никого не способен убить! – неожиданно для самой себя закричала я. – Я хорошо его знаю! Но он мог что-то видеть, и тогда почему он не говорит?!

– Кому? Милиции? Если люди хоть в чем-то замешаны, они боятся милиции. А он может бояться кого-то еще.