Банши. Город грехов - Айла Скай

Трое амбалов, увиденных ими на записях, лежали лицами в пол. А в центре всего этого – Василиса верхом на Цареве-младшем. Ее прическа растрепалась, платье местами было разорвано, одной рукой она вцепилась в волосы мужчины, правая нога, согнутая в колене, сдавливала горло мужчины, другой рукой держала ствол, прижатый к его ширинке. Тот в свою очередь пытался скинуть ее с себя, махал руками, отбиваясь. Девушка перенесла вес своего тела на ногу, усиливая захват. Подняла глаза на звук открывающейся двери. Ее взгляд поразил. Замораживал все внутри, заставлял содрогаться. Они так и застыли, смотря на нее. Ее губы исказила грубая ухмылка.

Никто не знал, что случилось между ними. Но одно было известно – никакого применения оружия на территории Сеитовых. Выстрелит – и наказание не заставит себя ждать. И не имеет никакого значение, как они к ней относятся, и кто она для Совета. Правила – против них не попрешь.

Иногда нужно отключить голову и просто следовать своей интуиции. В тот момент, когда глаза Васи и Шамана встретились, в нем что-то перевернулось. Кто знает, что было бы, поступи он в тот вечер иначе. Но мужчина поступил так, как посчитал нужным. Сделал шаг вперед и произнес, извлекая карту из внутреннего кармана на свет:

– Банши. Девятка жезлов твоя, – сзади послышался удивленный вздох Кощея.

– Что он сделал, просящий? – говоря, она словно была не собой. Улыбка стала шире, а глаза холоднее. Дима стал яростнее сопротивляться, испугавшись. Похоже понял, что дело пахнет керосином.

– Обидел того, кто мне дорог.

– Кого?

– Тебя.

– И чего же ты хочешь, просящий?

– Сделай так, чтобы он навсегда запомнил этот день, – он скрестил руки на груди в ожидании.

– Как скажешь, – она перевела взгляд на барахтающегося Диму. – Кажется, тебе не хватает симметрии? А, Димон?

Звук выстрела, приглушенный глушителем, раздался в комнате. Отдача, словно и не затронула девушку – она неподвижно сидела, смотря в глаза Цареву-младшему. Мужчина сдавленно захрипел, порываясь закричать, а Василиса, отпустив его волосы, поднялась на ноги. Дима подхватил простреленную ноги и заорал:

– Сука! Я тебя уничтожу, тварь!

– Я тебя тоже люблю, Димон. Но в следующий раз это будут твои яйца. Твое счастье, что это заказ, а не свидание со мной. Я твоего папашу предупредила, – тихо произнесла, не выпуская ствол из рук.

– Ненавижу! – наверное его ор надоел Василисе, поэтому она резко метнулась в его сторону и каблуком наступила на рану, направив ствол ему в голову.

– Тише, Дмитрий. Мы же не одни, – цокнула. – Будешь орать – сделаю больнее, – каблук увяз в ране, а мужчина сдавленно всхлипнул. – Ой, что ж я такая неловкая… – убрала ногу и пошла навстречу мужчинам.

Послышался шум – и в дверях показался Амир. Хмуро обвел взглядом комнату, и оружие в руках девушки, и хотел было сказать, но был остановлен голосом Данилы:

– Я вызвал Банши, Зверь. И это не против правил. Картам подчиняются все, не так ли?

– Так, – выдал Амир и махнул своим людям позади себя. Те оперативно окружили Диму и его людей.

Василиса медленно подошла к Шаману и протянула ствол. Забрала карту из его рук и приблизилась вплотную к нему, остановившись около его уха.

– Я стану ее тылом, – ее тихий голос пронесся около него.

– Что? – не понимающе произнес Данила.

– Охота началась, Дань. Я стану ее тылом. И, – она прикрыла глаза на мгновение, – спасибо, – двинулась вперед, минуя застывшего Кощея и оказавшись перед Амиром. – Мазерати у входа. Спасибо за транспорт, господин Амир. Всего хорошего, – она обогнула его и вышла из комнаты, оставив их одних.

– Что она сказала, Шаман? – спросил задумчиво Амир.

– Что охота началась.

Глава 22. Неожиданная просьба

Пробираясь через толпу посетителей клуба по направлению к выходу, чувствовала, как меня посетило мимолетное чувство облегчения. И даже танцующие не раздражали. Быстро пробралась к выходу и оказалась снаружи. Ночь медленно вступала в свои права, накрывая Город темной завесой. Градус понизился – это ощущалось. Немного поежившись, втянула прохладный воздух. Боль в боку по нарастающей возрастала – похоже открылось кровотечение из ранения от пули. Кинула взгляд вниз и прошлась по темной ткани – на пальцах остался кровавый след. Мне бы перевязку и в кроватку – идиллия. После того как уделала Диму и его ишаков, буду спать как младенец, не иначе. Раздумывая, как быстрее оказаться дома – вызвать такси или же Славу, не заметила, как напротив меня остановился черный седан представительского класса. Молодой человек в стандартной униформе выскочил с водительского сидения и, обойдя машину, открыл заднюю дверь, а затем замер в ожидании.

– Госпожа Царева, присаживайтесь! – мягко произнес водитель.

– О как, – удивленно поджала губы. Блин, и вот не обратила же внимание на номер! Хрен знает, кто там сидит внутри. Тупила бы еще долго, но тут услышала голос.

– Подвезу.

Нырнула в приятное тепло дорогой машины и встретилась глазами с мужчиной внутри.

– Караулил что ли? – непонимающе нахмурилась.

– Возможно.

– Кажется, мы попрощались, – откинулась на спинку, прикрывая глаза.

– Кажется, ранее ты выглядела куда более презентабельно, – заметил мой собеседник.

– Язык отрежу.

– И кто тогда скрасит твою дорогу домой?

– Он, – махнула в сторону водилы.

– Уверена, что у него он есть? – усмехнулся мужчина.

– Кто?

– Язык.

– Да ты шутник, Аркаша, – открыла глаза и повернулась к нему. – Так что? Что ты тут делаешь?

– Не знаю. Не задавай вопросов, на которые ответить тебе не смогу. Давай так, – он на миг задумался. – Я не буду спрашивать, почему ты так выглядишь. И отвезу домой. А ты не будешь задавать вопросы.

– Все-таки караулил, – хмыкнула. – Ладно, Господин уже-прокурор, – продиктовала адрес. – Помолчим? – он понял мой посыл.

Я прикрыла глаза снова, пытаясь отогнать нарастающую боль не только в ране, но и во всем теле. Когда оставила Кощея у двери его друга, сразу направилась на бар. Все произошедшее не вызывало у меня удовлетворение. Скорее отвращение. Хотелось отмыться от общения с этими людьми, смыть каждый взгляд, каждое слово, обращенное ко мне. Когда эта коза брила себе голову, даже не обращала на это внимание – все мои мысли занял крот внутри моего дома. Кто-то открыл, либо сделал так,