Клан новых амазонок - Чингиз Абдуллаев

– И с тех пор вы не виделись с Пашковым? – вслух спросил он.

– Нет, не виделась, только иногда в газетах про него читала.

– Зато во сне он часто появлялся.

– Да. Думаю, это было вызвано потрясением после смерти Исая. Там ведь еще погибла и Аллочка, а он так тяжело переживал ее утрату. Наверное, все это отложилось в моем мозгу. Я человек не верующий, в переселение душ и в загробный мир не очень верю. Верующим людям легче, они хотя бы верят, что увидятся с любимыми в другой жизни. А у меня такой веры нет. Зато осталась память. И пока я жива, буду помнить о наших годах, проведенных вместе. Это меня утешает.

– Что стало с водителем самосвала?

– Его посадили в тюрьму, вынесли приговор и отправили в колонию. Тоже несчастный человек. У него четверо девочек осталось на родине. Говорили, что младшая дочка умерла. Я на суде попросила строго его не наказывать – он ведь не виноват, что все так случилось. А он заплакал и попросил, чтобы его казнили. Так и сказал, что его должны казнить за этот большой грех. Только у нас сейчас никого не казнят. Ему дали восемь лет. – Она разгладила скатерть ладонью. Потом спросила:

– Может, чай или кофе?

– Нет, спасибо, – отказался Дронго. – Вы сейчас живете одна?

– В такой огромной квартире? – улыбнулась Софья Леонидовна. – Конечно, нет. Не забывайте, что я получила три миллиона долларов на счет в банке, мультимиллионершей стала. Хорошо, что у меня есть кому помогать. Дочь уже замужем, у нее трое детей, купила им квартиру недалеко от нас. А со мной живет моя племянница. Она приехала из Одессы. Умная девочка, сама поступила в институт. Помогает мне по хозяйству. И еще моя дочка ежедневно забегает. Их квартира отсюда видна. Вон, в том новом доме. Я почти все деньги отдала, но зато у них теперь пятикомнатная квартира. Вы бы видели, как они там весело живут. Дети ведь почти погодки. Старшей внучке пять, внуку – три и младшей – полтора. Когда захожу к ним, просто душа согревается. Все время думаю, что это наши с Исаем внуки, и так хорошо становится на душе.

– Я понимаю, – кивнул Дронго. – Спасибо вам за то, что нашли для меня время. Извините, если невольно причинил вам боль.

– Нет, – покачала она головой, – уже все в порядке. Но вы не сказали, что именно произошло с самим Пашковым?

– Они поехали отмечать старый Новый год за город, сняли коттедж, и вечером кто-то ударил его ножом. Он сразу умер. Убийцу до сих пор не нашли, – сообщил Дронго.

– Бедный Всеволод! – вздохнула Софья Леонидовна. – Его несчастные дети… Они, наверное, уже большие. Иногда думаешь – как такое может произойти? Сначала мать погибла в автомобильной аварии, потом отца убивают… Где справедливость? Даже не знаю, что вам сказать.

– Дети у него уже взрослые.

– Да. Дочка и сын. Дочери уже, наверное, за двадцать, да и сын должен быть большим. Пашков просто обожал свою дочь, она так была похожа на него. Когда она родилась, он носил ее на руках, показывал всем и гордился, как они похожи. Честно говоря, я очень удивилась, когда узнала, что он женился во второй раз.

– Мужчине в его возрасте трудно одному, – заметил Дронго.

– Да, вы правы. Но все равно странно. Мне всегда было интересно увидеть его вторую жену, сравнить ее с Аллочкой… Хотя, наверное, это неправильно. И ей было бы неприятно такое сравнение.

– Она – красивая молодая женщина. И достаточно разумная, – сказал Дронго.

– Сейчас ей будет особенно трудно, – горестно произнесла Софья Леонидовна, – по себе знаю. Первый год особенно тяжелый.

Дронго поднялся и пошел к выходу. Хозяйка тоже встала, чтобы его проводить, и он, поцеловав ей руку на прощание, добавал:

– Удачи вам, и счастья вашим внукам.

– До свидания, – улыбнулась Софья Леонидовна.

Дронго спустился вниз и достал телефон.

– Аршак Бабаян. Финансист из компании Пашкова, – сообщил он Вейдеманису. – Постарайтесь срочно найти его. Он работал в компании примерно три или четыре года назад.