Смерть под аплодисменты - Чингиз Абдуллаев

Кабанец перевел дыхание. Он с нарастающим ужасом слушал своего собеседника. Теперь он уже не сомневался, что это действительно было убийство. Если рапира действительно была другой, то в этом не было никаких сомнений.

– Я проверю эту рапиру, – сказал он, переводя дыхание. – Но, скажите, кого именно вы подозреваете? Кто этот человек? Кто убийца?

– На сцене в момент смерти короля находилось много актеров, – сказал Дронго, – но двое стражников стояли в этом эпизоде по сторонам сцены и не подходили к рапирам. Таков был замысел Эйхвальда, и они его безупречно выполнили. Остаются еще восемь актеров. Зайдель погиб, он не мог придумать подобный план против самого себя. А если даже это была его собственная ошибка с рапирой, то он бы наверняка остановил Гамлета в последний момент. Остаются семеро. Хотя сейчас их уже шестеро. Седьмым был Лаэрт, которого играл Федор Шунков. Как странно, что в этой сцене сначала погибают Лаэрт и король, а уже потом Гамлет. Надеюсь, что с Маратом Морозовым ничего плохого не случится.

– Почему шестеро?

– Гамлет, который и наносил удар, затем Озрик, которого играл Полуяров, Горацио в исполнении Сказкина, двое вельмож, которых играли актеры Ивардава и Фишкин. И, наконец, королева, роль которой исполняла Ольга Шахова. Шестеро актеров, не считая погибших Зайделя и Шункова.

– А если убийцей был Шунков и теперь его убрали, чтобы замести следы? – предположил следователь. – Ведь у него была самая выигрышная ситуация. Он все время был с рапирой, он фехтовал, он мог подменить любую из них.

– И он не любил Натана Зайделя, – в тон следователю продолжил Дронго. – Разумеется, он почти идеальный кандидат на роль убийцы. Но чтобы продумать такой план, нужно быть несколько другим человеком. Не такого склада, как погибший Шунков. Он мог устроить мелкую пакость, но не способен был на столь продуманное злодейство. Но он мог быть исполнителем чужой воли. И вот в этом качестве он был почти идеальным кандидатом.

– Тогда кто его убил? Настоящий убийца? Тот, кто все это придумал? Тогда кто это?

– Такое мог придумать хороший режиссер, – заметил Дронго.

– Вы подозреваете Эйхвальда?! – изумился следователь. – Но это уже явный перебор.

– Я сказал, что нужен был хороший режиссер, в фигуральном смысле, как постановщик этого убийства, но необязательно сам Эйхвальд. А насчет смерти Шункова вы правы. Нужно постараться понять, кто и зачем его убил. Хотя у меня есть некоторые подозрения.

– Кто?

– Мне нужно будет все проверить, – уклонился от ответа Дронго.

– Долго будете проверять?

– До завтрашнего вечера.

– Тогда все нормально, – впервые улыбнулся следователь. – Мне даже кажется, что я где-то слышал вашу кличку.

– Возможно, слышали, – добродушно согласился Дронго. – Давайте завтра начнем копать с разных сторон: вы проверяете рапиру, а я пытаюсь вычислить возможного убийцу Шункова.

– У нас есть несколько смазанный отпечаток пальца возможного убийцы. Задел машину правой рукой, когда пробирался между автомобилями на стоянке, – сообщил Кабанец. – Возможно, это поможет нам в определении убийцы.

– Отпечаток пальца – это здорово, – согласился Дронго. – А я думал, что он стрелял в перчатках.

– В такую теплую погоду перчатки вызвали бы ненужное подозрение, – снисходительно сказал следователь, окончательно проникаясь доверием к этому частному эксперту.

Откуда ему было знать, что это было психологической уловкой, к которой иногда прибегал Дронго. Ошеломив следователя своей эрудицией, он дал ему возможность проявить и свое понимание преступления, продемонстрировать свое превосходство над гостем. Если бы разговор завершился без этого эпизода, у следователя мог остаться неприятный осадок, ощущение чувства неполноценности. Ведь основную версию ему подсказал этот частный сыщик. А позволив ему продемонстрировать свое превосходство в каком-то моменте следствия, Дронго уравнял их шансы. Теперь Кабанец был уверен, что они равноправные партнеры и оба примут деятельное участие в раскрытии этих двух сложных преступлений.

– Вы правы насчет перчаток, – сразу согласился Дронго, – они бы его выделили и на него сразу бы начали обращать внимание. Это верное замечание.

Следователь улыбнулся почти умиротворенный.

– У меня тоже есть кое-что, – сообщил Дронго. – Мой напарник стоит в коридоре, и у него есть некий предмет, который использовался в качестве оружия для нападения на меня. Возможно, отпечатки пальцев совпадут, но я в этом до конца не уверен. Вам нужно будет проверить.

– Это как раз нетрудно сделать, – согласно кивнул Кабанец, – прямо завтра мы все отправим на экспертизу.

Он поднялся. Следом поднялся Дронго. Следователь дружески протянул ему руку, как своему товарищу.

– Где ваш напарник? – уточнил он.

– В коридоре. Сейчас позову. Вы очень знающий и опытный следователь, – сделал комплимент своему собеседнику Дронго.

– Вы тоже не промах, – широко улыбнулся Кабанец. – Запишите мой мобильный и городской.

– А вы – мой городской и мобильный, – к удовольствию следователя, предложил Дронго.

Передав Кабанцу кастет для экспертизы, они попрощались с ним и направились к своей машине. И как раз в этот момент позвонил мобильный телефон Дронго. Он уселся в салон автомобиля и достал аппарат. Взглянул на экран. Номер был ему незнаком.

– Слушаю, – сказал он.