Жажда смерти - Кирилл Шелестов

Обыск закончился глубокой ночью, но даже после этого потрясенные сотрудники никак не расходились по домам. Храповицкий, Виктор и я бродили по кабинетам, успокаивая людей. Храповицкий держался очень хладнокровно. Догадаться о том, что он переживал, по его лицу было невозможно. Виктор и вовсе посмеивался и острил по поводу произведенного погрома. Видя их настроение, народ встряхивался и подбирался. Даже самые трусливые из наших работников пытались хорохориться.

Пресс-секретарь Храповицкого доложил, что на улице караулят толпы журналистов с телекамерами, чтобы услышать наши заявления. Но мы решили обойтись в этот день без комментариев, а пресс-конференцию собрать завтра, когда неподкупная областная прокуратура под давлением губернатора определит свою принципиальную позицию по отношению ко всему происходящему.

Уже ближе к часу, когда в здании не оставалось ни одного сотрудника налоговой полиции и мы вновь вернулись в кабинет Храповицкого, Виктор вдруг спохватился.

— Слушайте, а где же Вася? — воскликнул он. — Куда он запропастился?

Стыдно признаться, но про Васю мы как-то забыли. Храповицкий вызвал Лену, уже успевшую привести себя в порядок.

— Срочно выясни, что там у Шишкина! — приказал он. — Пригласи его к нам.

Лена вернулась через минуту.

— Его секретарь говорит, что он не отвечает на телефон, — встревоженно сообщила она, пожимая плечами. — Несколько часов назад к нему вошли двое сотрудников из налоговой. Никто из кабинета не выходил. Дверь заперта. Изнутри.

Мы молча переглянулись и не сговариваясь двинулись к выходу. Расстояние, отделявшее кабинет Храповицкого от Васиного, мы преодолели рысью. За нами поспешали охранники Храповицкого, все еще подавленные, но полные служебного рвения.

— Да с ним-то что возиться? — хмуро бормотал Виктор. — Он вообще не при делах. У дворника нашего что-то спроси, тот и то больше его знает. Да и документов никаких у него сроду не было...

— Черт! — беспокойно вторил ему Храповицкий. — Не случилось бы чего. У Васьки же сердце слабое.

Растерянная секретарша Васи вскочила при нашем появлении.

— Владимир Леонидович, — залепетала она. — Я уже сто раз звонила...

Не слушая ее, Храповицкий метнулся к запертой двери и забарабанил по ней кулаками.

— Вася, открой! — закричал он. — Что с тобой? Ты жив?

Ответа не последовало.

— Ломайте! — приказал Храповицкий охране. Дверь была надежная, из ценных пород дерева. Но под напором двух тренированных тел, спешивших реабилитироваться после дневного позора, она затрещала и поддалась. Сорвав ее с петель, мы влетели в Васин кабинет, сшибая друг друга с ног.

Рабочее помещение Васи было копией кабинета Храповицкого, только намного меньше. Те же яркие кричащие краски и та же авангардная неудобная мебель. Сейчас весь стол для совещаний был уставлен пустыми бутылками. Преимущественно из-под коньяка и виски. Еще несколько валялись на полу.

Развалившись в кресле, разбросав ноги и высоко запрокинув голову, Вася мирно спал. При этом он трогательно посапывал. Рядом с ним на спинке кресла аккуратно висел его пиджак, с платком в нагрудном кармане. За столом, уронив головы на руки, друг напротив друга, бесчувственно спали обыскивавшие Васю сотрудники налоговой полиции. Все были мертвецки пьяны.

— Вася, мать твою! — начал было Храповицкий, но прервался, подавившись нервным смехом.

— Это ж сколько они выжрали! — ужаснулся Виктор. — Дай-ка я посчитаю. Батюшки! По два литра на душу! Вот это Вася развязался! А ты говоришь, сердце слабое!