Пуля для полпреда - Фридрих Незнанский

Лия, видимо бывавшая тут не раз, не раскрыв меню, заказала суп с пульпетами и морской капустой (за странным названием скрывались катышки вроде фрикаделек из леща, на вкус тоже достаточно необычные), на второе – рулет из омуля в сметане с грибами и бутылку ркацители. Едва Турецкий разлил, она поспешно чокнулась, выпалила:

– За рыбалку! – и поскорей пригубила вино, узурпировав таким образом его законное право произнести тост.

Ну и бог с ним, подумал Турецкий. Он почувствовал себя молодым, беспечным и удачливым, едва ступившим на путь успеха, но уже отчетливо различающим доносящийся из недалекого будущего победный звон фанфар. Такого Турецкого мелкие неудачи могли лишь раззадорить. Все окружающее показалось ему вдруг славным и удивительно гармоничным: симпатяга крокодил, уткнувшаяся в книгу официантка с изумрудным румянцем на щеках, отсутствующий бармен, лужа на тротуаре с плавающим на поверхности окурком и ползущими где-то в глубине тучами, нервно сигналящие автомобили, куцые саженцы елей вокруг кафе и огромные полузасохшие, замшелые тополя на аллее с бело-коричневыми потеками и уродливыми наростами и своенравная девчонка, упорно не желающая соблюдать субординацию. Она – в особенности.

– Вы не настоящая амазонка, Лия Георгиевна, – сказал Турецкий, поигрывая бокалом.

– Что вы говорите?!

– Вы слишком милы. А истинных амазонок не интересует, какое они производят впечатление. Они, конечно, могут шокировать, восхищать, заворожить. На мгновение. Нет, так слишком поэтично – на три минуты. Потом – пшик, дурман рассеялся, ничего не осталось. А вы очаровательны все время.

Лия покраснела и низко склонилась над тарелкой, надеясь, что Турецкий не заметит, а может стесняясь смотреть ему в глаза.

– Откуда вы знаете, Александр Борисович? Я имею в виду про истинных амазонок?

Он негромко рассмеялся, и Лия покраснела еще сильней, лица он не видел, но уши ее сделались просто пунцовыми.

– Предлагаю выпить за ваш дедуктивный талант, – он дотянулся бокалом до ее бокала и прикоснулся ладонью к ее ладони, – и вообще, за ваши таланты. Скоро мы с вами надерем несколько преступных задниц! Вы чувствуете, как они заерзали? Чувствуете, как надвигается гроза?

Лия сама заерзала, но руку не убрала.

– Если гроза и собирается, то над нашими задницами. Но, по правде говоря, я никакой грозы не чувствую.

А я уже ощущаю, подумал Турецкий, каждой клеткой! Но счел за лучшее промолчать, вдруг пронесет?

Не пронесло. Из остановившегося около кафе такси выпорхнула Лемехова и направилась к «Пирамиде», но, заметив Турецкого, приветственно замахала и повернула на сто восемьдесят градусов.

– Здравствуйте, Александр Борисович! Позволите? Представьте нас с вашей спутницей друг другу.

– Угу-угу, – кивнул Турецкий, подвигая Лемеховой стул и делая вид, что у него набит рот.

– Вы коллега Александра Борисовича? – спросила Лемехова у Лии, не дождавшись, пока Турецкий прекратит двигать челюстями.

– В данный момент – нет. Как видите, мы не на службе. Поэтому просто Лия. А вы Ксения Александровна?

– Да. Но я тоже не на службе. В общем, будем знакомы. – Она улыбнулась Лии и протянула ей руку.

Лия церемонно ее пожала:

– У нас в Грузии принято уважать старших, умудренных опытом. Поэтому позвольте в любом случае называть вас по имени-отчеству.

– Как вам будет удобней! – Она повернулась к официантке: – Девушка с книгой! Можно вас на минутку?

Когда та подошла, Турецкий показал ей взглядом на бокал.

– Да, – кивнула Лемехова, отодвигая меню, – и кофе, пожалуйста.

– За милых дам! – торжественно произнес Турецкий.

– И за их кавалеров! – вставила Лия.

– И их коллег, – добавила Лемехова.

– Я слыхала о вас столько интересного, Ксения Александровна, – сказала Лия после некоторой паузы. Лемехова метнула короткий взгляд на Турецкого. – Нет-нет! Александр Борисович здесь ни при чем! Он очень трогательно о вас заботится, но мне ничего не рассказывает. Зато я имела удовольствие в течение нескольких часов общаться с вашим бывшим мужем. Скажу честно – только, пожалуйста, ему ни слова, а то неловко получится: вроде я, официальное лицо, испытывала по отношению к нему предубеждение, – так вот, он мне совсем не понравился! Так и не объяснил: это он на вашей машине от приятелей скрывался или, наоборот, вас прикрывал. Он хоть ее починил?

– Лия! Вы же сами сказали, что сейчас не на службе. Давайте оставим Рыжова в покое!

– Простите, Ксения Александровна! Я и подумать не могла, что спустя семь лет упоминания о нем вызывают у вас какие-то чувства.

Лемехова пронзительно посмотрела на Лию, буквально ощупав ее взглядом с головы до ног.

– Конечно, в нем что-то есть, – не унималась Лия, – раньше это называли животным магнетизмом и ошибочно приписывали исключительно южным мужчинам.

– Вы сами давно с юга, Лия? В такую погоду в такой тонкой блузке. По-моему, вы успели привыкнуть к нашим холодам.

– Я родилась в Златогорске, как и вы, Ксения Александровна, и к холодам привыкнуть действительно успела, хотя времени у меня было несколько меньше, чем у вас. А про Грузию – это генетическая память.

– И вы знакомите Александра Борисовича с нашими достопримечательностями? – как ни в чем не бывало, снова спросила Лемехова.

– И да, и нет. Нам нужно было поговорить о деле в неофициальной обстановке, заодно пообедать.

Лемехова презрительно обвела глазами кафе.

– Обстановка и вправду неофициальная.

– Может, мы вкладываем в слово «официальный» разный смысл? Я допускаю, что вам нравится вести деловые переговоры в «Пирамиде». Когда полуголые девицы танцуют канкан, ваши партнеры дают слабину.

– Вы опасаетесь за нравственность Александра Борисовича?

Лия молча встала из-за стола, сняла плащ с вешалки и решительно направилась ко входу.

– Секунду! – шепнул Турецкий Лемеховой.

Он догнал Лию уже на улице:

– Лия, ну что вы, честное слово!

– Простите, Александр Борисович, – ответила она, изо всех сил сдерживая слезы, – давайте поговорим в прокуратуре. – Она сделала шаг, потом обернулась и добавила: – Представьте себе, этот старый козел Рыжов говорил мне то же самое: «Лия, ну что вы, честное слово»! И тем же самым тоном. Точь-в-точь!

…В отделе кадров Турецкому подтвердили, что шофер Вершинина Илья Горбатко все еще работает, и даже подсказали, как его найти. Горбатко оказался на удивление молодым, лет двадцать пять – двадцать шесть, не больше, и не по возрасту унылым. Турецкий застал его в гараже, шофер полировал войлоком крыло серого «мерседеса», затирая одному ему заметную царапину. «Важняк», представившись, предложил ему отойти куда-нибудь поговорить, но Горбатко не пожелал отвлекаться от своего столь увлекательного занятия и продолжал с размеренностью метронома елозить рукой взад-вперед, взад-вперед, один раз на каждые двадцать движений макая войлок в какую-то бесцветную пасту.