Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

— Я думаю, никто не обидится, если я позавтракаю здесь вместо вашего приятеля! — сказал гость, улыбнувшись тонкими губами.

Уже устроившись за столиком у окна, за которым продолжалась унылая вчерашняя погода и снова накрапывал дождь, герр Хайнц уставился своими светлыми серыми глазами на Ника.

— Вы уже освоились здесь? — спросил он.

— Да, — ответил Ник.

— А приятель как?

— Нормально. Никаких проблем. Хайнц сделал себе бутерброд с ветчиной, бросил в кофе две ложки сахара. Размешал.

— Завтра вы переезжаете отсюда, — сказал он. — Поднимитесь наверх, возьмите у приятеля все документы: и югославские, и украинские. И ваши паспорта принесите.

— Мои здесь, — Ник дотронулся до разбухшего кармана джинсовой куртки.

— Так сходите за его документами! Ник нехотя поднялся. Он даже не успел глотнуть кофе. Растолкал Сахно в номере. Спросил, где его паспорта. Сахно показал рукой на свою джинсовую куртку, но там Ник нашел только украинский загранпаспорт и маленький кулечек с травкой. Понюхал травку — гашиш. Оставил ее в кармане, а сам, взяв его паспорт, снова попробовал его растормошить.

— Сергей, где югославский паспорт? — спрашивал он его прямо в ухо несколько раз.

Наконец Сахно открыл глаза.

— Потерял… — проговорил он.

— Как потерял? Где?

— Там, у глухонемых…

Вниз Ник спустился озадаченным. Ожидал, что гость устроит ему скандал или, по крайней мере, будет возмущен.

— По пьянке что ли? — спросил Хайнц, услышав о потерянном паспорте. Ник кивнул.

— Он много пьет?

— Да, — сказал после недолгой паузы Ник, решив, что лучше говорить об алкоголе, но молчать о наркотиках, чтобы не возникло каких-нибудь новых проблем.

— Это хорошо, — неожиданно произнес Хайнц. — Пускай пьет!

В конце завтрака он, забрав все документы у Ника, протянул ему два немецких зеленых паспорта.

— Вы теперь, — этнические немцы, пемехавшие из Казахстана. Как и я, — он усмехнулся. — Вот ваш новый адрес, — он протянул Нику картонку с надписью. — За квартиру оплачено на два месяца вперед.

— Но ведь Сахно по-немецки ни слова! — сказал Ник.

— Многие этнические немцы по-немецки не говорят! За это их и сами немцы, и турки местные не любят…

— А причем здесь турки? — Турки при том, что они не могут так просто получить немецкий паспорт, как этнические немцы. Вот и все! Правда, турки по-немецки отлично говорят.

Трудолюбивый народ. Ну что, поздравляю с немецким гражданством!

Хайнц снова отправился с пустой тарелкой к буфету. Ник смотрел, как он набирал ветчину, колбасу, сыр, булочки. Видно, нравилось ему завтракать «на шару».

— А Иван Львович ничего мне не передавал? спросил Ник, когда Хайнц вернулся за стол.

— А кто это? — удивился тот. — Я такого не знаю. Мне передали ваши документы, сказали, что сделать. Вот я и сделал. Мог бы и этого не делать, ведь уже совсем другое время, и родного Союза давно нет. Так что скажите спасибо, что я вообще приехать сюда согласился…

Озадаченный, Ник непонимающе посмотрел на Хайнца.

— Так что, это все? Вы только паспорта привезли?

— И квартиру вам снял. Что, мало?

— А что нам делать дальше?

— Откуда я знаю. Наверно, ждать новостей по новому адресу.

Хайнц ушел.

Поднявшись в номер, Ник просмотрел новые немецкие паспорта. Прочитал свое новое имя: Николае Ценн. Сергея теперь звали — Тео Саксен.

«Тео Саксен» еще спал, периодически всхрапывая.

Ник посмотрел на него. Решил пока не будить.

Часы показывали половину десятого. Если сегодня переезжать, то за гостиницу надо заплатить до одиннадцати.

Ник вытащил из кармана карточку «Американ экспресс» и, тихонько закрыв за собой двери, пошел к лестнице.

* * *

Окрыленный «эфирной» находкой, Виктор позвонил Георгию прямо с улицы.

Рассказал об услышанном, о том, что запись теперь есть и у него, так что убийц и организаторов убийства Броницкого надо искать здесь, в Киеве. Георгий тоже захотел послушать кассету. Попросил, пока он не прослушает — никаких действий не предпринимать. Договорились, что Виктор вернется в райотдел, перепишет ее там на двухкассетном магнитофоне, обычно беззвучно стоящем в кабинете майора, крепко влюбленного в тишину и не терпещяго шума и музыки. Потом стажер отвезет копию записи туда, куда скажет Георгий.

К двум вторая кассета была готова и Виктор снова перезвонил своему невидимому шефу.

— Пускай Занозин в три часа подойдет к памятнику Ленину напротив Бессарабки, — сказал Георгий. — У него там спросят, как пройти на Репина к Русскому музею. Пусть проведет человека вверх по аллее до Репина и по дороге отдаст кассету.

Спрятав трубку мобильного в карман пиджака, Виктор задумался. В нем разыгралось любопытство — а вдруг сам этот Георгий придет за кассетой? Вот бы взглянуть разок на него! Хоть попробовать по внешности определить, что он за человек.

Стажер, получив задание и кассету, отправился пешком на Крещатик. Времени до трех оставалось достаточно.

Сам Виктор, поразмыслив, все-таки решил рискнуть и подсмотреть встречу стажера с неизвестным. Минут через пять он спустился вниз и сел в машину.

Через десять минут оставил «мазду» на стоянке у Дома кино и направился к Бессарабскому рынку.

Часы показывали без пяти три. Стажер уже маячил у памятника, оглядываясь по сторонам, как плохой шпион или сгорающий от нетерпения любовник.

Виктор тоже осмотрелся, остановившись возле рынка, потом нырнул в подземный переход и быстрым шагом поднялся к хлебному магазину, как раз посередине между памятником и улицей Репина. Зашел в магазин и остановился за дверью.

Минут через десять он увидел своего стажера, поднимавшегося вверх по аллее с молодой коротко стриженой шатенкой на полголовы ниже Занозина. Девушка была одета в голубое летнее платье, на глазах — солнцезащитные очки.

Виктор, насколько можно было себе позволить, проводил их взглядом и успел заметить, как Миша передал ей кассету, а она сунула ее в сумочку. Через несколько минут очарованный стажер с глупой полуулыбкой на лице прошел вниз по аллее.

В кармане пиджака прозвучала трель мобильного. Виктор оглянулся на продавщицу. Кроме них двоих, в магазине никого не было.

Достал трубку, поднес к уху.

— Ты что, в Дом кино зашел? — спросил Георгий. У Виктора открылся рот. Он отошел от двери внутрь магазина.

— Нет, я прогуливаюсь тут рядом.

— Это понятно. Надеюсь, что по делу прогуливаешься?