Сделка Райнемана - Роберт Ладлэм

– Да, это так. – Свенсон почувствовал, что настал момент подбодрить Пейса, который выглядел страшно усталым: поставленная перед ним задача была не из легких. – Должен заметить, вы славно потрудились. Скажите, а есть ли в этих бумагах какие-нибудь записи, которые подтверждали бы, что вашему «не из военных» и «легкому на подъем» инженеру приходилось уже убирать неугодных?

– Мы стараемся избегать такого рода упоминаний в досье, потому что...

– Ну что ж, пусть так. Вы, надеюсь, понимаете, что интересует меня.

– Да, конечно. Хоть и не хотелось бы говорить об этом, но я вынужден констатировать: когда у него не было иного выхода, он совершал и то, что вы имели в виду. Никто еще, за исключением наших людей в Бирме и Индии, не прибегал столь много раз к подобным крайним мерам, как он. И чтобы вы знали, замечу еще: данные вещи он делал без колебаний.

Свенсон хотел что-то сказать, но затем заколебался. Сдвинув брови, он взглянул вопросительно на Пейса. И, не удержавшись, спросил все же:

– Неужто такие люди не вызывают у вас чувства недоумения?

– Их специально готовят к этому. Как и другие, они лишь выполняют свою работу – во имя определенной цели. По натуре он не убийца. Один из самых порядочных наших людей.

– Никогда не пойму я вашей работы, Эд. Странная она какая-то.

– Вовсе нет. А я вот не смог бы работать по вашему ведомству в военном департаменте. Эти карты, схемы, диаграммы, переговоры с поставщиками свели бы меня с ума... Ну как вам наш парень?

– А вы предлагаете выбор?

– Да. И у каждого из кандидатов есть к чему придраться. Те из них, кто владеет свободно соответствующими языками и разбирается в авиации, не имеют опыта по части устранения неугодных элементов. Не говоря уже о том, что у них... ну, скажем так, предубеждение на этот счет. При подборе кандидатур я исходил из того, что умение убрать кого надо столь же важно, как и другие качества.

– Вы правильно поняли... Скажите, вы знакомы с тем кандидатом лично?

– Да. И очень хорошо. Я сам его вербовал, следил за его подготовкой, видел его в деле. Он профессионал.

– Мне такой и нужен.

– Возможно, он и в самом деле устроит вас. Но прежде, чем точно сказать это, я хотел бы задать вам один вопрос. Я просто обязан спросить вас кое о чем. О том, о чем спрашивал не раз и самого себя.

– Надеюсь, мне удастся ответить на ваш вопрос.

– В нем нет ничего такого. Ничего необычного.

– Слушаю вас.

Пейс перегнулся через стол и, глядя на Свенсона, скрестил на груди руки. То был армейский условный знак: «Я твой подчиненный, но в данный момент мы говорим как равный с равным».

– Я уже упоминал о том, что он представляет для нас исключительно большую ценность именно в том месте, где находится в данный момент. Но сказать так значит ничего не сказать. Он просто бесценен, необходим нам. Отзывая его оттуда, мы ставим под угрозу срыва чрезвычайно важную и сложную операцию. Конечно, в случае чего мы попытаемся обойтись и без него, но это будет связано с огромным риском. И поэтому я хотел бы знать, стоит ли то дело, ради которого вы забираете его у нас, такой жертвы?

– Отвечу так, полковник, – мягко и вместе с тем решительно произнес Свенсон, – дело это не знает себе равных по значимости. И если с чем-то и можно сравнить его по грандиозности, то разве что с одним лишь Манхэттенским проектом. Думаю, вы слышали о таком.

– Да, конечно. – Пейс вышел из-за стола. – И что же, военный департамент тоже станет придерживаться той же оценки чрезвычайной значимости предполагаемой операции, что и ваше ведомство?

– Не сомневаюсь в этом.

– Раз так, он ваш, генерал. – Пейс передал Свенсону досье. – Это лучший из лучших наших агентов. Наш резидент в Лиссабоне... Сполдинг. Капитан Дэвид Сполдинг.