Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

гостях, не в таинственном особняке у мрачного инспектора Деккера, а у хороших друзей. Или вообще… дома. Чувство, которого она не знала, хотя после спасения из ада прошло столько лет, хотя у нее уже было собственное жилье и она даже пыталась обустроить его по своему вкусу. Но только здесь, сейчас она вдруг ощутила, как могут оберегать и защищать старые стены, помнящие стольких людей, их смех, слезы, радости и беды; как, словно кирпичи в крепости, выстраиваются в шкафах книги, собранные не одним поколением; как греют, отдают свое тепло гравюры и картины, плотные портьеры и мебель с бархатной обивкой; как живет, дышит и любит своих жильцов дом.

Тихо, ненавязчиво играла музыка: пощелкивал старый проигрыватель, хрипло пел Синатра. Все было как-то так естественно и просто: и то, как инспектор возится на кухне, и то, как Эва, подняв на голову очки и щурясь, по-хозяйски копается в пластинках, иногда что-то бормоча себе под нос.

Деккер наконец тоже появился в гостиной, поставил на низкий столик большую доску с красиво разложенными закусками: чипсами, фисташками, оливками, нарезанным сыром.

– Молодец, – одобрительно кивнула мадам Дюпон и ухватила оливку. – Можете же, когда хотите. Ах, какие вечеринки устраивала ваша бабушка! Получить приглашение считалось большой честью… Я, кстати, тоже буду пастис. Соку поменьше, пожалуйста. Да, моя дорогая Алис, на какое-то время наш городок даже стал модным местом. У Беатрис было столько знакомых: писатели, художники, музыканты, политики! Потом, конечно, все сошло на нет…

– Почему? – спросила Алис.

– Ее муж… ужасно ревновал. После нескольких сцен…

– У него был повод? – внезапно спросил Деккер, подойдя к ним со стаканом виски и незажженной сигаретой. – Дамы не возражают, если я закурю?

– Не возражают, – заверила Эва и некоторое время раздумывала, пока он, поставив стакан, закуривал и затягивался. – Повод… не знаю. В нее многие были влюблены. Удивительная была женщина: и умна, и невероятно красива, и образованна, и столько обаяния и шарма…

– В том числе Берт ван ден Берг?

– Этот-то? Сложно сказать… – Эва взяла свой бокал с пастис и сделала глоток. – Не знаю. Иногда казалось, что там явно что-то есть между ним и Беатрис, а иногда… Знаете, Берт стал для Ксавье чем-то вроде отцовской фигуры, как это сейчас называют, хоть и сам был ненамного старше. Собственно… говорили, что Ксавье и Беатрис переехали сюда из-за Берта. Он всегда был странным. Все эти увлечения мистикой, поиски смысла… Якобы хотел удалиться от суеты, считал, что наш лес – самое подходящее место. А уж Морелли потянулись вслед за ним, оставили Брюссель, общество, светскую жизнь. Очень тесные у них были отношения и странные. Слухи, конечно, ходили, но народ вообще любит сплетничать. Дескать, и семья у них не семья, а какое-то сожительство втроем, и дети, значит, поэтому не сразу появились. Это сейчас пошли все эти гендеры, ориентации, открытые браки, никого уже не удивишь, а тогда-то чуть иначе живешь, чем все, так сразу во всех грехах обвинят. Но так чтобы прямо вот что-то шокирующее вскрылось – нет, не было такого. Кстати, я же принесла его фотографию! – Она покопалась в своей сумке. – Вот. Тут они вместе с Ксавье, и как раз его нож. Видите?

Деккер взял фотографию и, шагнув к Алис, наклонился, чтобы дать ей взглянуть. Она, как раз отпив пастис, глубоко вдохнула, и ее словно повело разом и от алкоголя, и от окутывающего теплого запаха ветивера, сигарет и виски. Хотелось закрыть глаза и вдыхать, вдыхать этот аромат, больше ни о чем не думая. Она тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Взглянула на фото. Лицо было незнакомым.

– На тех снимках его нет, – тихо заметила Алис.

Деккер кивнул.

– Эва? А где был ван ден Берг, когда исчезла моя бабушка?

– Инспектор, вы меня позвали на ужин или на допрос? Я хочу наконец оценить гратен! Весь день о нем думала.

Он вздохнул.

– Потерпите еще немного, мадам Дюпон.

Та кивнула.

– Так вот, вечеринки у Беатрис. Знаете, один раз она устроила маскарад…

* * *

– Я вам помогу! – Янссенс встала и тоже принялась собирать тарелки.

Марк хотел сказать, что не надо, в конце концов, она гостья, но… идея оказаться с ней на кухне вдвоем была настолько соблазнительной, что он не удержался.

С гратеном и прочими блюдами уже было покончено. Эву, похоже, немного развезло от сытной еды и алкоголя – она сидела, прикрыв глаза, тихо подпевая пластинке, играющей на старом дедовом проигрывателе, и это Марка тоже радовало: по крайней мере, никаких комментариев, способных смутить девчонку, не будет.

А ему очень не хотелось, чтобы Янссенс смущалась. Ему хотелось, чтобы она оставалась такой, как сейчас, – теплой, уютной, домашней. Она снова была в своем вязаном платье, снова сидела так, что Марк не мог не смотреть на ее коленки и не думать, как было бы хорошо утащить ее сейчас в спальню. На этот раз хотелось не быстро и жестко у стены, а медленно – устроиться в кресле у окна, посадить ее к себе на колени и не спеша, дразняще гладить ее ноги, от щиколотки к бедру, каждый раз забираясь пальцами чуть выше, сдвигая подол, шепча ей на ухо, что и как хочется с ней сделать. И чувствовать, как она дышит, уткнувшись ему в шею, как вся начинает дрожать, как наполняется жаркой истомой, как сама раздвигает колени – только для него…

Марку вообще хотелось продлить это чувство… сближения. Притяжения, которому невозможно было противиться. Да, остаться с ней сейчас наедине, но не для того, чтобы что-то сделать, а чтобы ощущение ее присутствия стало чистым, принадлежащим только ему, без примеси чужих нот. Ему хотелось почувствовать Янссенс у себя дома, прочувствовать этот момент, прочувствовать ее всю, до конца, удержать рядом. Что-то противопоставить тому напряжению, которое не покидало с того самого момента, как он увидел на ее лбу пляшущую красную точку. Да, скорее всего, это были дети. Еще Кристин говорила, что дом Боумана теперь притягивает к себе всех любопытствующих, а уж подростки бы точно этим заинтересовались. Марк убеждал себя, что это логично, что он всего лишь слишком остро реагирует, что Янссенс не может и не должно ничего угрожать. Но неприятная мысль о вновь постучавшемся прошлом все равно точила изнутри, и очень хотелось хоть как-то ее заглушить.

– Спасибо, – кивнул он. – Соберите приборы.

На кухне Марк быстро задернул шторы и сгрузил тарелки в посудомойку. Потом достал из холодильника шоколадный торт. Он ожидал восторженного взгляда Янссенс, но увидел, что она с интересом рассматривает