Ну и семейка - Марина Серова

Ворочаясь в постели, еще раз вспомнила перинку и подушечку бабули, вот от них бы я не отказалась.

Глава 12

Адрес Валентины я нашла без труда, и с волнением позвонила в дверь. Открыли быстро. На пороге стояла приятная молодая девушка с грудным ребенком на руках. Он заливался плачем, а она качала его, пытаясь успокоить. Поэтому быстро и резковато спросила:

— Добрый день. Вы к кому? Мы вроде не знакомы!

Я понимала, что не вовремя и что слушать мои пространные объяснения хозяйка не станет, не до этого ей сейчас. Поэтому снова пришлось врать:

— Добрый день. Я в почтовом отделении работаю, мне нужна Валентина Наумова. Она ведь по этому адресу проживает? Ей пришло извещение, а она его не забирает!

Девушка изменилась в лице и ответила:

— Бабушка много лет здесь не проживает. Ничем не могу помочь. До свидания!

Она уже почти закрыла дверь, и шансы хоть что-нибудь узнать о подруге Нины таяли на глазах. Медлить было некогда. Я дернула дверь на себя, отодвинула ошарашенную молодую мамочку, подхватила на руки ее малыша и стала с ним говорить. На особый успех не надеялась, я и грудные дети — это как земля и небо! И все же я умоляюще смотрела на розовощекого карапуза и строго ему выговаривала:

— Ты чего бузишь? У меня уже уши заложило! Мне с твоей мамой поговорить очень нужно, а ты мешаешь! Помолчи немного, прошу тебя!

Это невероятно, но малыш и впрямь замолчал, лишь вздыхал и икал, и удивленно на меня косился. Девушка тоже удивилась:

— Ну надо же! Послушался! Вундеркинд растет! Весь в папку! Как вам это удалось? Олежке ведь всего девять месяцев! Да только я же сказала, не живет здесь бабуля. Ну чего вам еще?

Я не отставала и напирала:

— Ну, хорошо, здесь не живет, а где тогда? Скажите мне новый адрес, мы туда извещение перешлем. Ну, так положено! Или вы думаете, мне делать нечего, просто так к вам ходить?

Девушка вздохнула тяжело и нехотя ответила:

— Там, где сейчас моя бабуля, не нужны извещения! Она в монастыре, послушница. Десять лет уже как. Я даже не представляю, кто ей письма-то может слать? Она и нас-то вычеркнула из жизни! Другие вон бабушки с внуками возятся, помогают, а я одна кручусь как белка в колесе, муж на вахте. Приезжает раз в три месяца! Так что зря вы пришли. До свидания.

Я опешила и переспросила:

— А какой монастырь? Это я так, на всякий случай, чтоб перед начальством отчитаться.

— Свято-Преображенский, какой же еще! — Девушка осторожно взяла у меня из рук засыпающего малыша и закрыла наконец дверь.

Посещение монастыря стало для меня, пожалуй, самым сложным испытанием. Нет, я, конечно, человек верующий где-то там, в глубине души. Но если честно, в бешеной суете и гонке жизни даже не припомню, когда последний раз была в храме, к своему стыду. И то, кажется, на крестинах у сына моего друга Кири. А уж про монастырь так и говорить нечего. Про посещение святых мест помнится только одно: нельзя заходить в брюках или с непокрытой головой. Поэтому оделась я соответствующе: платье в пол, на плечи платок накинула. И все равно перед воротами монастыря меня охватило непонятное волнение, вообще мне не присущее в обычной жизни. Как войти? Что сказать? В общем, трижды перекрестившись, как и полагается, я робко вошла в монастырский двор. Красота там, кстати, просто неописуемая! Белоснежные стены храма перекликаются с золотыми куполами. Здесь же в ряд стоят аккуратные домики из дерева, и даже большой лохматый симпатяга пес дремал возле своей будки, прикрыв глаза и греясь на солнышке. Несколько женщин в черных одеждах неспешно прохаживаются по аллейке, другие подрезают кусты. Вдалеке слышится мычание буренок, видны аккуратно сложенные стога сена.

Смотришь на все это и так хорошо на душе отчего-то становится. Даже улыбка на лице появилась. Я стала озираться вокруг, думая, к кому бы мне подойти. И тут одна из женщин, работающих на территории, сама ко мне подошла:

— Добрый день. Я трудница Людмила. Вы, я вижу, в первый раз у нас? На послушание приехали проситься? Или на экскурсию? Чем вам помочь?

Я представилась.

— Добрый день, меня Татьяной зовут. Мне нужно узнать кое-что об одной женщине, она вроде у вас живет. Вы не подскажете, к кому обратиться?

Людмила тут же живо ответила:

— Это вам нужно с игуменьей, матушкой Серафимой говорить. Если хотите, я позову ее.

Спустя полчаса ко мне подошла сухощавая, высокая строгая монахиня в очках, пристально оглядев меня с ног до головы, лишь кивнула:

— За мной идите, там поговорим.

Мне уже стало не по себе. Я понимала: с этой дамой разговора по душам не выйдет. Тщательно подбирая слова, я начала:

— Добрый день. Мне нужно очень поговорить с одной женщиной, Валентиной Наумовой. Она у вас много лет живет. Мне ей всего один вопрос нужно задать, но такой важный. От этого зависит все.

Игуменья сверлила меня взглядом:

— Если вы хотите, чтобы я вам помогла, то говорите все как есть. Кто вы, откуда и с какой целью ищете эту женщину. К нам люди приходят разные, с трудными судьбами и прошлым. Мы никого не судим и ни о чем не спрашиваем. И всегда рады, если человек сам встал на путь исправления. Валентина живет и усердно молится, и трудится у нас уже много лет, это правда. Но звать ее сюда или нет, я сама решу, когда вы мне правду скажете. Зачем она вам понадобилась?

Я вздохнула и стала рассказывать всю эту запутанную историю с убийством бизнесмена Ковалева. Матушка Серафима слушала молча, не перебивала. Потом сухо ответила:

— Так вам, выходит, не Валентина, а эта Нина нужна? Ее подозреваете? Есть у меня кое-какие соображения по этому поводу. Действительно, у нас недавно появилась новая послушница. И за нее словечко как раз Валентина замолвила. Так как эта женщина была без документов и очень напугана. Валентина сказала, что это ее дальняя родственница, в беду попала и нуждается в крове и помощи. Но представилась она не Ниной, а Галиной. Я пока не знаю, что вам ответить. А напраслину на человека наводить не стану. Приходите через три дня. Я попробую