Адское Воинство - Фред Варгас

— Сейчас она кажется совсем маленькой, верно? — тихо спросил Адамберг у Данглара, завороженно разглядывая изменившееся лицо Леоны. — А на самом деле она очень высокая. Если бы она не горбилась, то была бы выше меня.

Он сел на краешек кровати и положил обе ладони на щеки Лео.

— Лео, я вернулся. Я, комиссар из Парижа. Мы с вами вместе ужинали. На ужин был суп из телятины, а потом мы у камина выпили по рюмке кальвадоса и выкурили по сигаре.

— Она больше не может двигаться, — сказал вошедший врач.

— Кто ее навещает? — спросил Адамберг.

— Лина Вандермот и капитан. Но она ни на что не реагирует. Лежит как овощ. Хотя с медицинской точки зрения должна бы подавать признаки жизни. Она вышла из комы, внутренняя гематома благополучно рассосалась, сердце работает удовлетворительно, особенно если учесть, что она много лет курила сигары. Технически она в состоянии открыть глаза и говорить с нами. Но ничего этого не происходит, и, что еще хуже, у нее слишком низкая температура. Такое впечатление, что неисправная машина перешла на аварийный режим работы. Но я не могу найти неисправность.

— Она может долго оставаться в этом режиме?

— Нет. В таком возрасте без движения, без пищи она долго не протянет. Это дело нескольких дней.

Врач неодобрительно взглянул на ладони Адамберга, которые он положил на щеки Лео.

— Не трясите ей голову, — сказал он.

— Лео, — повторил Адамберг, — это я. Я приехал и останусь здесь. Хочу устроиться в вашей гостинице, вместе с несколькими коллегами. Вы разрешите? В доме все останется как было.

Адамберг взял с тумбочки гребенку и начал осторожно причесывать Лео, не снимая другой руки с ее лица. Данглар сел на единственный стул в палате, приготовившись к долгому ожиданию. Было ясно, что Адамберг так легко не отступится от старой дамы. Врач, пожав плечами, вышел, но через полтора часа вернулся: его поразило упорство, с которым заезжий полицейский старался привести Леону в сознание. Данглар тоже наблюдал за Адамбергом. Комиссар непрерывно разговаривал с больной, его лицо озарилось, как будто он проглотил фонарь, который теперь светился под его смуглой кожей. Данглар знал: такое лицо бывает у Адамберга в редкие для него минуты предельной сосредоточенности.

Не оборачиваясь, Адамберг протянул руку к врачу, прося его не вмешиваться. Щека Леоны, на которой лежала его ладонь, была все такой же холодной, но губы шевельнулись. Он сделал Данглару знак подойти. Губы шевельнулись опять, а потом послышался какой-то звук.

— Вы слышали «хэллоу», Данглар? Она сказала «хэллоу», верно?

— Да, что-то похожее.

— Она так здоровается. Хэллоу, Лео. Это я.

— Хэллоу, — еще раз, уже более отчетливо, сказала женщина.

Адамберг осторожно взял ее руку в свою и слегка встряхнул.

— Хэллоу. Я вас слышу, Лео.

— Лод.

— С Лодом все в порядке, он живет у бригадира Блерио.

— Лод.

— С ним все в порядке. Он вас ждет.

— Сахар.

— Да, бригадир каждый день дает ему сахар, — уверенно сказал Адамберг, хотя не знал, так ли это.

— Хэллоу, — повторила женщина.

Но это было все. Губы опять сомкнулись, и Адамберг понял, что больше у нее нет сил.

— Примите мои комплименты, — сказал врач.

— Не за что, — машинально ответил Адамберг. — Вы сможете мне позвонить, если она проявит хоть малейшее желание общаться?

— Оставьте вашу карточку, но не тешьте себя напрасными надеждами. Возможно, это был последний проблеск жизни.

— Не надо хоронить ее раньше времени, доктор, — сказал Адамберг, направляясь к двери. — Что вы так торопитесь?

— Я геронтолог, я в этом разбираюсь, — поджав губы, ответил врач.

Адамберг прочел на беджике имя и фамилию врача — Жак Мерлан — и попрощался с ним. До машины он шагал молча и позволил Данглару сесть за руль.

— Куда едем? — спросил Данглар, включив зажигание.

— Не нравится мне этот доктор.

— Его можно понять. Кому захочется жить с фамилией Мерлан?

— Ему очень подходит эта фамилия. Холодный, как рыба.

— Вы не сказали, куда ехать, — напомнил Данглар, петляя наугад по узким улочкам городка.

— Вы ее видели, Данглар. Словно кто-то взял яйцо и с размаху бросил на пол.