Тайна одинокой леди - Марина Серова

– В Ленинском, – всхлипнула та.

– Вот мы тебя по-ленински решительно и закроем, – рубанул Арсентьев. – Там опера классные, у меня, кстати, друг там работает. Вот его и попрошу тобой заняться.

Гордеев только сокрушенно качал головой и вздыхал.

– Собирайтесь! – приказным тоном отрезал Арсентьев.

Марианна снова попыталась зареветь, но лейтенант смерил ее таким тяжелым взглядом, что она отвернулась, часто-часто заморгав. Алекперов явно заволновался. Он подошел к одному из милиционеров и, неуклюже взмахнув руками в наручниках, заискивающе взял его за рукав:

– Слушай, командир... Давай договоримся, а?

– Никаких договоров! – оборвал его Арсентьев, и Алекперов переметнулся к нему как к старшему по званию.

– Да я не имею к ней претензий, совсем не имею! Ну, погуляла, выпила, туда-сюда, что, убивать, что ли, ее? Я себе еще заработаю!

– Ты меня похитил, силой взял! – капризно заверещала Марианна.

– А, раз такое дело... – пожал плечами Алекперов. – Бери, начальник, пиши! Опись будем составлять, что пропало. Значит, так... Двадцать пять тысяч деньгами, вещи, золото, шуба песцовая... Все найдете там у нее. Квитанции, чеки могу найти, вещи дорогие все...

– Не найдете вы у меня никакой шубы! – вдруг злорадно сказала Марианна.

– Разберемся, – мрачно процедил сквозь зубы Арсентьев.

– Я сразу предупреждаю: было похищение – была кража, не было похищения – не было кражи, – предлагал Алекперов решить дело мирным путем.

Однако Арсентьев ничего не хотел слушать. Но здесь уже Гордеев очнулся от своих тяжких раздумий и встрепенулся. Видимо, его абсолютно не прельщала перспектива увидеть свою сестру в суде, где она будет обвинена в воровстве. К тому же это был удар и по его репутации: в Тарасове быстро становятся известны такие вещи.

Одним словом, Гордеев отвел Арсентьева с милиционерами в сторону и принялся тихо их в чем-то убеждать. И Марианна, и Алекперов тоже притихли и сидели как мыши.

Арсентьев слушал нахмурившись, наконец я увидела, что он не очень охотно кивнул.

Через некоторое время подошел ко мне и сказал:

– Ладно, возвращаемся домой.

Все с облегчением вздохнули и потянулись к выходу. Марианна бросилась плакать на груди Гордеева, но брат не был расположен проявлять к ней сочувствие. Он оттолкнул сестру и, устало проговорив «пойдем, Таня!», прошествовал к двери.

Несмотря на то что время было очень позднее, решено было все-таки ехать в Тарасов, не оставаясь на ночлег в Оренбурге.

Возвращение домой проходило почти в полном молчании. Я сосредоточенно следила за дорогой и думала о том, как продолжать расследование. Гордеев, хоть и успокоился тем, что его сестра не попадет в тюрьму, угрюмо смотрел в окно, отодвинувшись от Марианны как можно дальше. Сама Марианна со скорбью в глазах думала над тем, как и на что ей жить дальше. Один Арсентьев был более или менее благодушно настроен. Он по дороге купил пива, с удовольствием потягивал его и даже отважился рассказать пару анекдотов, таких же твердолобых, как он сам. Я улыбнулась первому из вежливости, но на второй никак не отреагировала, и лейтенант замолк.

– Я вот о чем подумала, – повернулась к Арсентьеву, когда мы уже въехали в город. – У меня есть соображения насчет Колокольцева. Думаю, что он просто боится и скрывается где-то. Вы бы посоветовали вот что: пусть его жена пошлет ему эсэмэски, что все в порядке и бояться ему нечего.

– Так у него же вроде мобильный отключен, – сказал Арсентьев.

– Неважно, можно попробовать. Он же может его периодически включать? Глядишь, включит и увидит послание от жены. Только пусть она обязательно пошлет со своего номера!

– Хорошо, посоветуюсь с Андреем Александровичем, – важно кивнул Арсентьев.

В Тарасове я высадила лейтенанта первым, у РУВД, сама же заходить туда не стала. Гордеев попросил довезти их с Марианной до его дома, что я и сделала. Марианна вышла поникшая, понимая, что ей придется выслушать немало упреков от брата за собственное поведение. Артур был немногословен, сказав лишь на прощание, что позвонит позже.