Дар мертвеца - Чарлз Тодд

Ратлидж поехал в центр городка, нашел полицейский участок и стал искать место, где можно было бы оставить машину. Утро было оживленное, городок переполняли люди, грузовики, телеги и фургоны. Несколько мужчин ставили палатку у церкви — готовились к ярмарке или выставке. Другие несли из отеля пальмы в горшках, ходячие деревья, передвигающиеся по тротуару, как Бирнамский лес, который шел в бой на Дунсинанский холм[6].

Когда Ратлидж минут пятнадцать спустя возвращался назад в толпе людей, он узнал все, что ему было нужно.

Родильный дом находился в тихом переулке, здание было небольшим, но ухоженным, перед входом росли герани. В небольшой приемной сидела женщина в темном платье.

Ратлидж спросил главного врача, вскоре его провели в невероятно холодный кабинет в задней части здания, где его встретил усталый пожилой человек. На столе лежали кучи папок, которые требовалось рассортировать.

— Я доктор Уилсон. Сегодня мы до пяти утра принимали сложные роды. Если можно, постарайтесь изложить свое дело поскорее. Я помогу вам, чем могу, а потом, может быть, успею немного поспать.

— Каких пациенток вы принимаете?

Доктор удивился:

— Мы берем сложные случаи… Женщин, которые не могут рожать дома. Или обеспеченных, которые хотят рожать в удобствах, а не в каморке на верхнем этаже. У остальных наших пациенток какие-нибудь женские болезни, им требуется операция или другие средства. Я имею дело с довольно большим числом больных женщин. Опухоли, кровотечения. Выкидыши. Мертворожденные. Как выясняется, многие мужья не слушают меня, когда я говорю, что их женам больше нельзя иметь детей. Я спасаю женщину, если могу. Кроме того, я имею дело с последствиями недобросовестно сделанных абортов, когда занесена инфекция и женщина слишком долго тянула, прежде чем обратиться за медицинской помощью. Не понимаю, как все это может пригодиться полиции!

— Вы не имеете дело с легочными больными…

— Если они не беременны и у них нет других проблем, связанных с репродуктивной системой. — Доктор все больше досадовал.

— Пожалуйста, назовите фамилии женщин, которые рожали у вас в тысяча девятьсот шестнадцатом году. Я не могу назвать точную дату. Но женщина, которую я разыскиваю, родила здорового сына.

— Нет, не могу, — сухо и отрывисто ответил доктор.

— Тогда скажите, пожалуйста, не была ли в указанный период вашей пациенткой некая миссис Кук? Миссис Мод Кук. Видите ли, мы расследуем убийство, которое может иметь к ней отношение.

— Мои пациентки никого не убивают! — возмутился доктор.

Ратлидж много раз слышал подобные заявления. Реакция распространенная — и вполне естественная. «Никто из моих знакомых не способен ни на что дурное!» Но убийцы бывают разные, любого происхождения, любой расы, из любого социального слоя. И чаще всего у них есть друзья, которые приходят в ужас от такого предположения…

— Не сомневаюсь в этом, доктор. В данном случае она может оказаться жертвой. Речь также идет о трехлетнем ребенке, который остался сиротой. Нам нужно связаться с родителями женщины или с ее мужем.

— Жертвой? — Уилсон посмотрел на него другим взглядом. — Не припоминаю никого по имени Мод Кук. Но погодите, сейчас проверю записи.

Он подошел к дубовому бюро у стены и выдвинул ящик, до отказа набитый папками и бумагами. Доктор пролистал их раз, второй раз и, наконец, покачал головой:

— Не нахожу никакой Мод Кук! Вы уверены, что ее звали именно так? Есть Мэри Кук. И она родила мальчика.

— В шестнадцатом году? Когда именно?

Уилсон показал ему документы. На месяц раньше, чем нужно. И все же…

— Вы не скажете, где она живет? Или кто ее родственники?

Уилсон снова повернулся к документам:

— По ее словам, она жила в Лондоне. Других сведений нет. Отец умер. Погиб на войне. Она заплакала, когда я сказал ей, что у нее сын. Сказала, что он гордился бы… Так говорили мне многие роженицы. Я пытался привыкнуть к этому, но не смог. Детям нужны отцы. В последние годы у нас много детей родилось без отцов. — Доктор потер глаза. — У вас все?

— Страдала ли миссис Кук каким-нибудь заболеванием?

— Нет. Она была молода и здорова. Однако не обошлось без осложнений. Роды были трудные. Долгие, утомительные, и мне пришлось повозиться. Ягодичное предлежание. Все висело на волоске, но я спас и ее, и младенца. Началось воспаление… Ей очень повезло, что она оказалась здесь — иначе она умерла бы. Но факт остается фактом: больше она зачать не сможет. Что ж, один ребенок у нее есть, сомневаюсь, что она снова выйдет замуж. Столько мужчин погибло…

Утешение было слабым, но другого у доктора не было.

— Зачем она приехала рожать в Шотландию, если жила в Лондоне?

— Она путешествовала. Глупость с ее стороны — путешествовать на таком большом сроке, но она уже возвращалась в Лондон, когда у нее неожиданно отошли воды.

Уилсон понятия не имел, что привело Мэри Кук на север от Лондона и долго ли она прожила в Ланарке, прежде чем обратилась к нему.

— У меня нет времени опрашивать своих пациенток об их личной жизни. Кстати, в окрестностях озера Лох-Ломонд живут какие-то Куки. Возможно, она навещала кого-то из них.

Если Мод Кук — мать ребенка Фионы, она родила мальчика в клинике, а не на каком-то продуваемом всеми ветрами горном склоне. И вышла из клиники в достаточно хорошем состоянии для того, чтобы отправиться в путь.

Была ли она на самом деле Элинор Грей? И отдала ли Фионе ребенка, которого не хотела оставлять? В обмен на клятву никогда никому не говорить, кто его настоящие родители.

Все возможно… но маловероятно. Ну а Мэри…

Где они встретились? Почему мать с такой готовностью отдала своего сына почти совсем посторонней женщине?

Не было абсолютно никакой уверенности в том, что Мод Кук и Мэри Кук — одно и то же лицо. Кук, как заметил доктор, фамилия довольно распространенная.

Ратлидж возвращался в Данкаррик. Он устал, много времени проведя за рулем автомобиля, и ему неприятно было сознавать, что после такого долгого пути он нашел лишь какие-то тонкие нити, обрывки сведений. И не было сил выносить постоянное ворчание Хэмиша и его вопросы.

Девушка за стойкой «Баллантайна» улыбнулась, когда он вошел, а затем повернулась к ящику, где хранила записки, предназначенные для постояльцев.

Ему тоже пришло сообщение, но не от старикашки Боулса, как он ожидал. Его очень вежливо просили позвонить леди Мод. Она осведомлялась, как его успехи. А он пока ничего не мог ей рассказать.

* * *

Ее голос на том конце линии был слышен отчетливо — властный и холодный.

— Я ожидала, что вы будете держать меня в курсе дела, — обвиняющим тоном начала леди Мод. — Вы меня разочаровали.