Холостяки попадают в рай, или Наследница английских лордов - Дарья Калинина

– Я была в составе операционной бригады. Роды начались внезапно. И сначала ничего не предвещало трагедии. Роженица – молодая женщина. Сердечная патология у нее была минимальная. ЭКГ почти что в норме. Да и карта беременной была в полном порядке. Правда, не было анализов за последний месяц. Но роженица объяснила, что уезжала из города и не могла посещать консультацию так часто, как полагается.

– И что же произошло?

– У нее внезапно стало расти давление. Подскочил сахар. Задним числом мы узнали, что у женщины был диабет. Но в тот момент мы даже представления не имели, что у нее такие проблемы со здоровьем.

– Ну, вы даете! А ведь ваш родильный дом очень хвалят…

– Мы не виноваты. Женщину привезли на «Скорой». У нас она обследование не проходила. А если бы прошла, то ничего не случилось бы.

– А что стало с ребенком?

– Это была девочка.

– Мы знаем. Сейчас эта девочка уже стала взрослой женщиной. И ее похитили!

– Боже мой! – снова схватилась за грудь Зинаида Владимировна. – Ужас! Бедная малютка! Сначала потерять мать. А теперь – еще и это!

Определенно, для медицинского работника Зинаида Владимировна была уж слишком впечатлительной. Интересно, она и на работе точно так же пугалась всего и хваталась за сердце в самый неподходящий момент? Тогда неудивительно, что Клеопатра у нее померла. Отвлеклась эта Зинаида Владимировна, забыла подключить какой-нибудь проводок или, наоборот, отключить трубочку – и все, прощай, Клеопатра!

Но нет, не могло такого случиться. У Зинаиды Владимировны безупречный послужной список. Вряд ли в больнице стали бы держать истеричку. Наверное, повышенная возбудимость появилась у нее уже после выхода на пенсию. Или, возможно, была вызвана какими-то семейными обстоятельствами.

– А что хотела узнать у вас та женщина, которая к вам приходила и обещала деньги за рассказ о Клеопатре? – спросила Леся.

– Да то же самое! – воскликнула Зинаида Владимировна.

Однако глаза старушки предательски забегали, и подруги тотчас же поняли, что она врет. Или, по меньшей мере, не до конца откровенна с ними. Да и кто станет платить десять тысяч евро за информацию, которую можно получить совершенно бесплатно, обратившись в архив родильного дома.

– Вы уверены?

– Ну конечно! – Тут Зинаида Владимировна побагровела и отвела глаза.

Теперь уже подруги нисколько не сомневались в том, что бабка врет! Да, врет и скрытничает. Но почему? Что за тайну знала эта медсестра? И почему именно она?

– Скажите, а девочка родилась здоровенькая?

– Вполне, – снова оживившись, ответила старушка. – Никаких видимых отклонений осматривавшие новорожденную врачи у нее не выявили. Славная девочка. Мне было так жаль крошку! Подумать только, никогда не узнать свою мать. Да и отец… – Она умолкла и снова отвела глаза.

Кира тут же спросила:

– Да, кстати, а что отец? Как он перенес утрату?

Зинаида Владимировна внезапно изменилась в лице, казалось, постарела еще лет на десять. По-прежнему не глядя на подруг, она со вздохом пробормотала:

– Да вроде бы нормально. То есть он был в шоке, конечно, но справился.

Теперь старушка нервно теребила подол своего халата и при этом озиралась по сторонам – словно в поисках подмоги. То есть было совершенно очевидно, что и на сей раз соврала. А уже через несколько минут она вдруг заявила:

– Ох, знаете, я что-то плохо себя чувствую. Думаю, мне нужно прилечь.

Выглядела пожилая женщина и в самом деле неважно. Так что подруги артачиться не стали.

– Да-да, мы уже уходим. Скажите, а потом вы встречались с кем-нибудь из участников этой драмы?

– Нет-нет, – поспешно ответила старуха. – Никогда! Ни с кем!

– Вы так в этом уверены?

– Уверена! Ни с кем!

– А отец девочки? Он ведь был богатым человеком?

Зинаида Владимировна удивилась.

– Богатым? Да я бы так не сказала. Обычный был человек. И реагировал на все совершенно естественно.

После этих слов пожилая медсестра наотрез отказалась продолжать разговор.

– Уходите, пожалуйста, – ответила она на все вопросы подруг. – Я плохо себя чувствую. И вообще, я согласилась с вами встретиться только потому, что думала, вы заплатите мне за мой рассказ деньги. Мне нет дела до этих убийств. Лично я никого не убивала и не обманывала. Моя совесть чиста. Уходите!

Пришлось подругам выметаться. Но они были уверены, что хитрая бабка обманула их. Наверняка у нее остались козыри в загашнике. Недаром же она так краснела и прижимала руки к своей тощей груди! Что-то она знала! Но вот что именно? И насколько эта информация была важна для них?

– Что это за тайна, за которую люди согласны заплатить десять тысяч евро?

– Не знаю. Но наверняка что-то очень важное.

– Если важное, то почему помощница адвоката больше не появилась? И почему телефон дала неверный?

– Неверный?

– Конечно. Ведь бабка по этому номеру не дозвонилась.

– Возможно, она просто отключила телефон. Но это еще не значит, что адвокатша потеряла интерес к этому делу. Кстати, где номер?

Зинаида Владимировна не стал скрывать от подруг номер телефона адвокатши. Так что подруги сейчас сами смогли позвонить и убедиться, что он действительно вне зоны обслуживания.

– Хм, цифры какие-то знакомые, – пробормотала Кира. – Мне кажется, в последнее время я уже набирала нечто подобное.

– Ага. Вот эти три тройки в конце… Я тоже их помню. У кого же из наших друзей три тройки на конце номера?

Подруги стали перебирать всех своих друзей, родных и знакомых, но так и не смогли вспомнить. Уже садясь в машину, Кира воскликнула:

– Леся, господи, я только сейчас поняла!

– Что?

– Этот телефон адвокатши… Да это же телефон самой Марго!

– О-о-о! Точно!

– Выходит, адвокатша приходила от ее имени? Выходит, они как-то связаны друг с другом?

– Связаны или…

Леся не договорила и бросилась бежать обратно к дому.

– Стой! Куда ты?! – Кира догнала ее.

– Назад! К бабке! Нужно спросить…

– Что спросить?

Но Леся промолчала. Она сосредоточенно тыкала пальцем в кнопку лифта, проклиная в душе неповоротливый агрегат.

Зинаида Владимировна подругам ни чуточки не обрадовалась.

– Снова вы?! – простонала она. – Только прилегла – и вы снова трезвоните! В могилу меня свести хотите?

Голова у пенсионерки была обвязана шерстяным шарфом. И вид был болезненный. Похоже, ей и в самом деле стало плохо. Что ж, сама виновата! Рассказала бы всю правду, совесть бы ее и не мучила. Все болезни в мире – подруги были в этом совершенно уверены – либо от нечистой совести, либо от невысказанных слов!