Холостяки попадают в рай, или Наследница английских лордов - Дарья Калинина

– У нас к вам всего один вопрос.

– Ну…

– Опишите, пожалуйста, как выглядела та женщина – помощник адвоката, которая приходила к вам.

– Молодая. Я бы сказала, что симпатичная. Но какая-то бледная и болезненная. Круги под глазами. Я медик – больного человека всегда вижу.

– А волосы?

– Вот волосы у нее были… на удивление хорошие. Конечно, цвет потускнел от плохого самочувствия. Но все равно волосы оставались густыми и цвет приятный. Рыжий! Вроде как у нее.

И старуха ткнула пальцем в сторону Киры. А та тотчас же вытащила из кармана фотографию Марго и протянула бывшей медсестре:

– Посмотрите. Эта женщина приходила к вам?

– Она! Она самая! Ой! А что, она и есть убийца?

– Нет, успокойтесь.

– А почему же вы ее ищете? – не желала успокаиваться бабка.

Подруги пожали плечами.

– Уж не знаем, зачем эта девушка обманула вас и пообещала деньги за сведения о рождении Маргариты Корольковой, но она… Дело в том, что она и есть Марго.

– Кто?

– Маргарита Королькова. Дочка покойной Клеопатры Глочестер!

Зинаида Владимировна сдавленно охнула и начала оседать на пол.

– Значит, она все-таки все узнала, – услышали подруги последние слова старухи – и та окончательно лишилась чувств.

– Зина! Зина! Что с тобой? – послышался женский голос.

И тотчас же из квартиры вышла еще одна старуха. Тоже высокая, но более грузная, чем Зинаида Владимировна, она также была в домашнем халате. Видимо, та самая тетя Галя, которая приютила Зинаиду Владимировну.

– Что случилось? – воскликнула она, увидев подругу на холодном полу. Взглянув на девушек, спросила: – Кто вы?

Подруги принялись объяснять, но тетя Галя тут же замахала руками.

– Нет-нет, не надо! Потом расскажете! Лучше помогите мне перенести Зину в комнату!

Несмотря на свои преклонные годы, тетя Галя почти в одиночку дотащила тощую, но страшно тяжелую Зинаиду Владимировну до постели.

– Есть еще порох в пороховницах! – с удовольствием пропыхтела она. – Всю жизнь с буйными в Степана Скворцова проработала. Иногда к нам таких привозили, что только держись. На стены бросались! Решетки грызли!

– А укол?

– Верно, чтобы успокоить, укол нужно сделать. А как к нему подойдешь, если у него приступ начался и он по тумбочкам, словно макака, сигает?

– Выходит, вы в психушке работали?

– Угу.

– А Зинаида Владимировна – в родилке?

– Не знаю, что и лучше, – вздохнула тетя Галя. – С психами, конечно, не сладко. Но и в родилке… Мне Зина такие ужасы рассказывала, так что даже у меня волосы дыбом становились. Ладно, хорош болтать! Тащите, девки, ей лекарство со стола. Толстенький такой пузырек, а в нем белые шарики.

От шариков Зинаиде Владимировне стало лучше. Но, открыв глаза и увидев подруг, она снова застонала.

– Уходите! Галя, скажи, чтобы они ушли! Мне нехорошо!

Упрямая старуха не пожелала произнести больше ни слова. И подруги, повинуясь мягкому, но властному давлению тети Гали (та еще зараза, натренировалась на своих психах!), вторично покинули эту квартиру несолоно хлебавши.

– И что будем делать дальше? Нас выставили за дверь и обратно уже не пустят.

– Ничего. Подождем.

– Подождем?

– Ага. Сядем вот тут в уголочке и подождем.

И Кира плюхнулась прямо на заснеженную лавочку в углу дворика. Недоумевая в душе, Леся присела рядом. Сидеть на лавочке было не очень-то приятно. Погода выдалась на редкость ненастная. Дул пронизывающий и какой-то сырой ветер, который очень быстро выдул из подруг остатки тепла.

– Может, подождем в машине? – застучала зубами Леся.

– Не возражаю, – тоже отбивая зубами барабанную дробь, отозвалась Кира. – Это ты хорошо придумала! – Немного помолчав, вдруг добавила: – А знаешь, было бы полезно прослушать телефон милой старушки Зинаиды Владимировны.

– Что?..

– Но, с другой стороны, вряд ли она отважится вести серьезные разговоры при своей подруге.

– Что ты? О чем ты? Какие разговоры?

Кира ответила не сразу. Для начала она села в «Гольф», потом включила обогрев в салоне машины. И лишь дождавшись, когда у нее перестанут стучать зубы, повернулась к подруге и сказала:

– Я считаю, что Зинаида Владимировна рассказала нам далеко не все.

– Не все?

– Конечно! Сама посуди. Стала бы Марго сулить старой карге десять тысяч евро за информацию, которую она и так узнала от своей тети Маши?

– Ну…

– То-то и оно, что не стала бы. Хотя отец у Марго и миллионер, расходы дочери он жестко контролирует.

– Не хочет, чтобы она тратила его денежки на разных там Стефанов.

– На Стефана или кого другого, а наличных денег у Марго нет. Во всяком случае десяти тысяч евро у нее точно нет. И, чтобы расплатиться с акушеркой, ей, скорее всего, пришлось бы продать очередное свое украшение. Подарок отца.

– Но зачем?

– В том-то и дело! Это было бы чревато очередным скандалом с отцом. Но Марго была готова пойти и на скандал, лишь бы узнать правду.

– Какую правду? О чем?

Увы, этого девушки не знали. И им оставалось только сидеть и ждать у моря погоды или появления во дворе Зинаиды Владимировны. Второе, безусловно, было бы полезнее. Поэтому подруги горячо молились, чтобы старушенция побыстрее оклемалась и выползла из своего гнезда.

Наверное, дорога к небесам была в этот день забита радиопомехами, потому что появление Зинаиды Владимировны во дворе ее дома произошло не через час и даже не через два.

Сначала из дома вышла тетя Галя, которая, размашисто шагая, направилась в сторону ближайшей аптеки. Выйдя из нее, она сокрушенно покачала головой, посмотрела по сторонам и, несколько раз вздохнув, куда-то направилась.

– Ушла! – заволновалась Кира.

– Ну и что? Это же не Зинаида. Зачем нам бывшая укротительница психов? Она-то тут при чем?

– Мне кажется, это неспроста, что она ушла! Мне кажется, Зинаида спровадила подругу, чтобы…

Но Кира не успела договорить. Дверь подъезда снова скрипнула, и во дворе появилась Зинаида Владимировна.

– Она! – возликовала Кира. – Смотри, намылилась куда-то! Фу-ты ну-ты! Вилки гнуты! Накрасилась, причипурилась! Не иначе как идет на свидание.

И действительно, тонкие и бледные губы Зинаиды Владимировны были накрашены яркой губной помадой. Брови и ресницы подведены черной тушью, что в сочетании с ярко-рыжими выкрашенными хной волосами производило поистине неизгладимое впечатление. Да еще плюс бледное и перекошенное от волнения лицо. Нет, бабка точно нездорова!