Хищница - Джеймс Кэрол

– Во сколько он обычно приходит?

– Вообще он жаворонок. Иногда даже ждет открытия кафе на улице перед входом. А вообще может прийти в любое другое время вплоть до десяти. Все зависит от того, насколько хорошо он спал ночью.

Уинтер достал мобильный, записку Кларка и позвонил в офис «Газеты». Через десять гудков голосом женщины с местным акцентом заговорил автоответчик. Уинтер готов был поклясться, что это голос бывшей жены Кларка. Он повесил трубку, не оставив сообщения, и набрал его домашний номер. Через восемь гудков все повторилось: тот же голос, примерно тот же текст: мы сейчас не можем ответить на звонок, оставьте сообщение после сигнала.

– Он не берет трубку.

Вайолет нахмурилась и пожала плечами:

– Грэнвилл уже в годах, может, просто не слышит звонок.

– Может.

– Ничего ведь не случилось? – спросила она с обеспокоенным видом.

– Надеюсь, что нет. Если увидите его, попросите позвонить Джефферсону Уинтеру.

– Конечно. А если вы его увидите, пусть позвонит мне.

Уинтер положил сахар в кофе, заплатил и побежал к машине. Забравшись внутрь, он поставил бумажный стаканчик в держатель.

– Ну как? – спросила Мендоза.

– Кларка сегодня не было. Мне нужно заскочить в офис «Газеты» и посмотреть, нет ли его там.

– Нет, нам нужно к Прайсам.

– Это займет минуту.

– Нет, Уинтер, хватит уже минут.

– Мендоза, перестань, ты же в полиции работаешь. Если Амелии хватило ума проникнуть в мой номер посреди ночи, она наверняка знает, с кем мы общались вчера. И ты видела, что она сделала с Омаром, а он был намного моложе и сильнее Кларка.

– Ладно, иди, но только быстро, – сказала она, вздыхая.

Уинтер захлопнул дверь и побежал по Мейн-стрит в офис «Газеты». На втором этаже горел свет, и дверь была не заперта. Это был плохой знак. Свет включен, дверь открыта – почему тогда он не берет трубку? Он попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Тогда он нашел немного отходящую от проема область и нажал на нее. Дверь со скрипом открылась.

Войдя, он включил свет. Зона ресепшен выглядела так же, как и вчера. Было подозрительно тихо. Уинтер слышал только свое дыхание – тихое и ритмичное. Он сконцентрировался на движениях своей диафрагмы, ощутил вакуум в легких, представил себе, как воздух заполняет эту пустоту. На него нашло особое ощущение дискомфорта, которое появлялось у него всегда, когда он входил в дом, где было совершено убийство. Словно что-то давило на череп и заполняло кислотной тяжестью желудок.

Он поднялся на второй этаж и остановился перед дверью в офис Кларка. Это было наиболее вероятное место хранения архива. Уинтер был уверен, что сейчас он откроет дверь и увидит Кларка на полу. Глубоко вдохнув, он открыл дверь. Кларка нигде не было. Он вошел внутрь и осмотрелся. Жалюзи были подняты, комната была залита светом. Цветок стоял на своем месте, сияя под солнечным светом.

Уинтер вышел из комнаты и спустился вниз. В зону ресепшен он возвращаться не стал, а свернул в узкий коридор, который вел в комнаты, где хранились архивы. Повернув за угол, он увидел тусклый свет из-под одной из дверей. Взявшись за ручку, он чуть помедлил, а затем открыл дверь и вошел внутрь.

У одной из стен стояли книжные полки, на которых хранились старые выпуски «Газеты». На нижних полках лежали самые старые подшивки – длинные, изношенные и тонкие, потому что первые годы газета представляла собой широкоформатный лист с текстом. Формат таблоида она обрела в девяностых годах, и с этого времени подшивки уже стали квадратными и более увесистыми. Посередине комнаты стоял большой стол, а на нем лежала одна из более поздних подшивок.

На полу у стола лежало бездыханное тело Грэнвилла Кларка.