Полюблю и отравлю - Дарья Калинина

Подруги переглянулись. Кажется, Света искренне считает себя образцом честности и порядочности. Но на самом деле рыбак рыбака видит издалека. Небось и Аня, и Света потому и сдружились в школе, что были обе одинаково подленькими и хитренькими девочками. Остальные дети просто не желали с ними знаться. Вот и пришлось этим двоим девицам образовать в целях выживания нечто вроде союза.

– Так нужен вам адрес? – поторопила подруг Света. – Если да, то платите. А нет, я пошла. У меня и других дел полно.

– Погоди, допустим, мы заплатим тебе деньги. Но где гарантия, что мы получим действительно адрес Ани, а не просто чей-то чужой адрес?

– Не бойтесь! – заржала Светка. – Вы не в магазине, тут вас не обманут!

И что было делать подругам? Пришлось вывернуть свои карманы и заплатить вымогательнице. Интересно, Наталья будет оплачивать им накладные расходы? Или, ведя расследование, им придется за все платить из своего кармана? Нужно будет обсудить это с Кулебякиной. А то еще пара таких дорогостоящих свидетелей, и у подруг не останется ничего от их карманных денег, отложенных на месяц вперед.

Судя по атласу города, Света дала подругам верный адрес Ани. Улица Фурштатская находилась неподалеку от «Революционного подвальчика», и Аня запросто могла зайти в этот ресторан, не желая возиться с приготовлением обеда у себя дома.

– Девушка не из бедных. Имеет две квартиры, одну в центре, а другую сдает. Очень даже неплохо для одинокой красавицы.

Но оказалось, что квартира, доставшаяся Ане от ее бабушки или еще от кого-то из родни, является всего лишь комнатой в коммуналке. Света так и сказала:

– Коммуналка – настоящая дыра. Анька к себе даже никого в гости никогда не зовет, стесняется.

– А почему же она живет там, а не тут?

– Да вы чего? – вылупилась на подруг Света. – Тут Анька свою двушку, что ей от предков досталась, за пятнадцать тысяч сдает. А ту комнату она и за пятерку вряд ли кому втюхает. Десять метров, полы гнилые, соседи алкоголики, жуть! Анька квартиру сдает, в комнате ремонт кое-какой сделала. Вот и живет. Перед кавалерами опять же выгодно получается. Не где-нибудь живет, а в центре. Никто ведь из ее хахалей знать не знает, какие «хоромы» у нашей Анечки имеются! Небось как увидят, так сразу бежать! Анька – дура! Шубу норковую напялит, золотом обвесится, летом у нее тоже шмотки всегда из последних коллекций. Все деньги на тряпки тратит. Ну, кавалеры и думают, богатая птичка им попалась, настоящая принцесса. Богатая наследница. Да еще живет в центре. Не иначе как во дворце! А как увидят Анькин «дворец», мигом от нее убегают! Ну, не дура ли? Я ей сто раз намекала, что лучше бы она деньжат подкопила и отдельную квартирку себе купила. Пусть и не хоромы, но хоть людей привести не стыдно будет. А так? Кого она надеется обмануть своими шубами? Ведь если со всеми своими шубами она живет в грязной коммуналке, то никаких чувств, кроме удивления, ее шубы у мужиков не вызовут.

И вот теперь подруги снова приехали в центр города. Помимо домашнего адреса Ани добрая Света дала также им и ее домашний телефон.

– Только не говорите, что вы адрес и телефончик от меня узнали. Все-таки как-никак, а мы с Анькой подругами считаемся. Так что я вам навстречу пошла, но и вы меня не выдавайте.

Избавь бог от таких подруг! Лучше уж вместо одной такой подружки иметь десяток заклятых врагов. По крайней мере, с ними все ясно и неожиданностей ожидать не приходится. А тут…

Но самим девушкам встреча со Светой принесла массу полезных вещей. Помимо адреса и телефона Света также сообщила Кире с Лесей интересные подробности из жизни Ани. Судя по всему, Света страшно завидовала Ане. Та была куда более ловкой штучкой и умела добывать деньги буквально из воздуха, причем действовала не по мелочам, всегда уносила в зубах крупный куш.

Бедной Светочке было до подружки в этом отношении очень и очень далеко. Уровень подлости у обеих девушек был примерно одинаковым. Но вот Ане везло, и к тому же она умела использовать любой шанс, а Света зачастую хлопала ушами. И если и успевала чего-нибудь урвать, то это были жалкие крохи по сравнению с тем, что могла бы в этой же ситуации унести в клювике Аня.

– Ведь и комната эта, в которой Анька живет, ей не просто так досталась.

– Разве Аня ее унаследовала не от своей родственницы?

– От родственницы! – подтвердила Светка. – Только там и без Аньки родни полная коробочка была. И сын с невесткой, и дочка с внучкой. И ничего им всем не обломилось. Бабка все Аньке оставила. Дескать, за уход и заботу.

– И родные дети ничего не получили?

– Не-а, – завистливо произнесла Светка. – Хотя они и судиться с Анькой пытались. Да только Анька умно поступила. Прежде чем с теткой с этой связываться, она все законы о наследственном праве проштудировала. И когда узнала, что у бабки никаких несовершеннолетних наследников, с которыми по любому поделиться пришлось бы, нету, только тогда в эту историю ввязалась.

– И часто Ане такие подарки судьбы отваливались?

– Случалось. Анька, она в плане денег страшно ушлая. Это ей с мужиками не везет. А вот деньги к ней так и липнут.

И теперь подругам страшно не терпелось познакомиться с ушлой Аней и выяснить у нее, где же может находиться Сергей. Увы, домашний телефон Ани сначала отвечал длинными гудками. А потом трубку снял кто-то из соседей, грязно выругался и сказал, что Аньки дома нету, и когда она со своим еб…м вернется, никто не знает.

– Хоть бы совсем провалились! Горшок в сортире весь загадили, а нам отмывать!

Тем не менее подруги все равно вернулись в центр и предприняли штурм квартиры Ани. Она и в самом деле оказалась коммунальной и очень грязной. Ремонт тут не делался со времен НЭПа, после которого квартира и стала коммунальной. Прежде тут жил приличный человек, ученый и практикующий врач – Николай Николаевич Микулин, и часть его квартиры была отведена под смотровой кабинет и палаты для частных пациентов.

Еще некоторое время после Октябрьской революции врач прожил в своей квартире, но с каждым днем находиться на законных метрах ему становилось все труднее. И пока оставалась такая возможность, Микулин собрал вещички и, поклонившись родной земле, отправился в эмиграцию. Тем самым он потерял жилье, но сохранил жизнь себе и своим близким.

А те капиталы, которые он потерял в России, он с легкостью вернул себе в эмиграции. Врач с мировым именем не пропал и до конца своих дней с ужасом вспоминал те страшные годы, когда ни он сам, ни его близкие не могли быть уверены в том, что завтрашнее утро они встретят в своих кроватях, а не на арестантской койке.

После бегства прежнего хозяина советская власть зевать не стала, и квартиру быстро поделили между нуждающимися. И если сначала в квартире жили два человека, то уже к сороковым годам количество жильцов зашкаливало за полтора десятка. А к нынешнему времени в десяти больших комнатах, которые превратились в четырнадцать поменьше, проживало около тридцати человек.