Пять лимонов на мороженое - Кирилл Кащеев

– Стой, гад! – заорали сзади. – Не уйдешь!

Сильные пальцы вцепились ему в ботинок. Рванули – Сева распластался по полу. Рядом с ним на грязном линолеуме судорожно извивался червяк. По спине протопотали ботинки – прямо по Севе гопник рванул к выходу. Мальчишка взвыл, хватаясь за отдавленное ухо… Гопник был уже в дверях. Все, это конец! Если бритый вырвется на волю – весь план накроется!

Будто картинка, оправленная в раму дверного проема, на пороге возникла маленькая фигурка в красном жакете и клетчатой юбочке. Взметнулся обтянутый алой перчаткой кулачок…

Гопник замер. И, широко раскинув руки, с гулким грохотом грянулся оземь. Мгновение в комнатке позади компрессорной царила почти тишина – даже гул ветра, казалось, притих – а потом Кисонька завизжала. Она прыгала на пороге, трясла рукой и пронзительно верещала.

– Ушиблась? Руку отбила? – вскакивая с пола, кинулся к ней Сева, но Кисонька, не отвечая, подпрыгнула еще раз и исчезла. Только слышен был топот ее каблуков и удаляющийся визг.

Не зная, что ему делать, Сева заметался туда-сюда. Вокруг него, несомые мечущимися по комнате вихрями, кружили тараканы. Сева споткнулся о распростертого на полу гопника – и словно очнулся. Ухватив бесчувственного противника за руку, он поволок его обратно к трубе и старательно привязал – на этот раз скрутив руки за спиной. Ничего, если все пойдет как Сева задумал – бритому тут недолго маяться!

Сева проверил веревки – и подталкиваемый ветром в спину, двинулся к выходу. На пороге он оглянулся – чтобы увидеть, как вертящихся в воздушных смерчах тараканов по одному затягивает в воздуховоды. Цепляясь за косяки, он выбрался в компрессорную и всем телом навалился на дверь. Створка с грохотом захлопнулась. Замок звучно клацнул стальной челюстью – будто враз перекусив рвущийся на свободу комнатный ураган.

– Фух! – завывания ветра словно отрезало. Севу снова облепила влажная жара и пыхтение компрессоров.

Сева быстрым шагом пошел по коридору. Остановился – у выхода из компрессорной лежала почти вывернутая наизнанку красная перчатка. Сева подобрал – по пальцам перчатки было размазано что-то противно-розовое.

Кисоньку он нашел за поворотом коридора. Девчонка стояла, прислонившись спиной к стене, и зажимая рот ладошками. Похоже, ее сильно тошнило.

– Ты видел? – заметив Севу, выдохнула она, отнимая ладони от лица. – У него… У него червяк на носу! – Глаза у нее были совершенно безумные. – Гадость какая! Я, наверное… Я, наверное, больше никогда не смогут ударить человека в нос! Даже на соревнованиях! И розовое тоже носить не смогу!

Сева покосился на испачканную перчатку и вздохнул. Гадость – не гадость, а почти пять долларов. И тараканы улетели.

– Как ты меня нашла? – спросил он у Кисоньки.

Та презрительно фыркнула – видно, начала в себя приходить.

– Все наши карманные компы джипиэс-навигаторами связаны! Я просто запросила – где ты! Ты мне срочно нужен! Я выяснила, что это вовсе не Юра! То есть не так! Это может быть Юра – а может быть и не он! Понимаешь, скутер и черная куртка не только у него! Эти скутеры вообще на банковской стоянке оставляют – любой, у кого есть пропуск, мог их увести! И аркан он бросать не умеет! Он мне сам об этом сказал! – И, поймав скептическое выражение на Севином лице, заторопилась: – Конечно, он мог соврать! А если нет? Еще он сказал, что знает человека в их банке, который точно умеет бросать аркан! Мы должны как-то вытрясти из него – кто это!

– Не имеет смысла, – медленно сказал Сева. – Ну назовет нам его Юра – а тот сделает вид, что ничего он не умеет! И как ты его заставишь признаться? Выпустишь на него разъяренного быка? Так их в зоомагазинах не продают.

– Что же делать? – растерялась Кисонька.

– Есть один способ. – Сева оглянулся на дверь компрессорной. – Только надо чтобы все в банке думали, что кто-то совсем посторонний – ну, милиция там, или налоговая, или еще не знаю кто – вот-вот явится и будет осматривать весь банк, включая подсобные помещения. Причем прямо сегодня и не позже конца рабочего дня!

– Почему не позже? – поинтересовалась Кисонька.

– Потому что между закрытием банка и закрытием Международной биржи – всего час разницы! – загадочно ответил Сева.

Из центральных помещений банка вдруг донесся дикий вопль. Кисонька с Севой переглянулись и, не сговариваясь, рванули на крик. В кол-центре царила паника. На столах и даже на полу, жалобно гудя, а то и испуганно крича: «Алло! Девушка, алло!», валялись брошенные телефонные трубки. А приписанные к ним девушки, истошно вереща, метались по помещению. Их начальница, вскинув руки, пыталась их остановить, но вдруг завизжала сама и со всех ног ринулась вон из комнаты, вопя на ходу:

– Санэпидстанцию! Сейчас, сюда, немедленно! Пусть обработают все помещения! До последнего!

– Гляди! – радостно воскликнул Сева, толкая Кисоньку в бок.

Из расположенного под самым потолком воздуховода один за другим вылетали тараканы. Очень большие черные тараканы. Один уже восседал на системном блоке компьютера, ошалело шевеля длиннющими усами.

– Ну вот, – вроде бы хладнокровно заявила Кисонька, – и выдумывать ничего не надо! Через пять минут все будут знать, что в банк вот-вот явится санинспекция.

Потом нервы у нее не выдержали – и вереща не хуже остальных девиц, она рванула подальше от тараканов. Выскочила в соседний коридор – и ее вопль перешел в рев. Из следующего вентиляционного отверстия тоже торчали длинные, слабо шевелящиеся усы.