Синяя курица счастья - Елена Логунова

Часы были красивые — с поясным портретом Чебурашки, но ходить уже давно не изволили (я как-то неудачно их уронила) и выполняли исключительно декоративно-прикладную функцию — закрывали сквозную дырочку в стене. С другой стороны ее загораживала одна из картин, так что до сих пор у меня не было возможности выяснить, какой вид из большой комнаты в маленькую открывает это отверстие. Собственно, до сих пор меня это вовсе и не интересовало.

Но теперь…

Я осторожно, чтобы даже не звякнул, сняла со стены диск со стрелками и заглянула в дырочку одним глазом.

Правым. У него острота зрения 95 %, у левого поменьше.

Я не боялась, что Саша обратит внимание на подозрительное отверстие. Торопливо и без особого почтения снимая картины, мы с Ромашкой и Ивасиком выдернули не один гвоздь вместе с куском штукатурки, так что оспин и выбоин на стенах маленькой комнаты было предостаточно. Выглядело это несколько устрашающе — а-ля пыточный подвальчик после расстрела.

— Пытки — это для некоторых самое то, что доктор Лектор прописал! — кровожадно молвил мой внутренний голос.

Он явно имел в виду постояльца, которого секретная дырочка показала мне в профиль.

Сидя на раскладушке, Саша с вызывающей профессиональную зависть скоростью стучал по клавиатуре ноутбука, изобретательно пристроенного на выдвинутый ящик комода.

Значит, ультратонкий ноут у сиротинушки есть, а денег на нормальное жилье нет?

Как сказал бы Станиславский — не верю!

Вадик — гад. Подсуетил мне засланного казачка!

А казачок меж тем строчил, как Пушкин в Болдино.

— Младой пиит! Юноша бледный со взором горящим! — фыркнул мой внутренний голос.

Дефицита материала для записей юноша явно не испытывал, отсутствием трудового энтузиазма тоже не страдал: ишь, кинулся к компу в одних трусах, даже не умылся, похоже, и не причесался!

Не сдержавшись, я выругалась, и тут же зажала себе рот свободной рукой, но младой пиит, или кто он там, и ухом не повел.

Присмотревшись, я увидела, что упомянутое ухо тонким шнурком соединено с плоским прямоугольником, отчетливо выделяющимся на белой простыне.

— Да он же расшифровывает аудиозапись! — возмущенно взвыл мой внутренний голос, опознав диктофон. — Вот мерзавец, он твои ночные откровения еще и записывал!

— Может, все-таки не мои? — без особой надежды спросила я нарисованного на циферблате Чебурашку, тихонько пристраивая часы на гвоздик.

Чебурашка печально таращился, как бы говоря, что нечем ему меня порадовать, увы.

Я вздохнула и пошла на кухню — заесть огорчение чем-нибудь сладким и заодно подпитать глюкозой мозг, которому предстояло срочно придумать план мести обманщику.

Я ведь уже поверила, что этот Сашок славный малый, а он, оказывается, воспользовался моей добротой, втерся в доверие и им же цинично злоупотребил!

Я открыла шкафчик, чтобы взять с полки банку с кофе, и замерла, озаренная светлой мыслью, мгновенно переоформившейся в черные планы.

В дальнем углу шкафчика прозябала в небрежении обувная коробка с аптечными пузырьками и блистерами, доставшаяся мне от прежних жильцов. Я-то, слава богу, редко болею («зараза к заразе не липнет», — со знанием дела говорит моя маменька), а вот предшественники мои собрали коллекцию лекарств на все несчастные случаи жизни.

Я вытащила и кофе, и коробку с лекарствами. Поставила на огонь большую медную турку и, пока вода в ней нагревалась, нашла в аптечной коллекции слабительное. Сварила кофе, наполнила чашку для себя, а то, что осталось в турке, щедро сдобрила порошком для радикального улучшения моторики кишечника.

Потом убрала на место коробку с лекарствами, закрыла ее декоративными банками со специями и села пить кофе, предварительно настежь открыв двери в кухню и в большую комнату, чтобы пленительный аромат эспрессо беспрепятственно распространился по квартире вплоть до самых до окраин.

На аромате традиционного утреннего напитка необычная добавка никак не сказалась.

Я полагала, что и на вкус слабительное в крепком кофе будет неразличимо.

— Раз, два, три, четыре, пять, начинаю колдовать! — забормотал мой внутренний голос. — Ехал кто-то темным лесом за каким-то интересом, инте-инте-интерес, выходи на букву «эс»!

Рукой, свободной от чашки, я сделала магический пасс, и он появился — мой интерес на букву «эс» — Саша!

— Кофе? — ловко трансформировав магический пасс в приглашающий жест, предложила я и коварно спрятала за чашкой улыбочку типа «оскал гиены юной».

— С удовольствием!

Саша беззастенчиво наполнил кружку до краев.

— Пей, пей, — ласково кивнула я. — Только смотри: кофе очень крепкий.

— Мне сейчас такой и нужен.

— Молоко, сахар? — Я была дивно любезна.

— Не, я горький люблю. Сахар вреден для здоровья!

С кружкой в руках Саша заторопился обратно.

— Здоровье — это важно, — согласно изрекла я уже в отсутствие собеседника и приготовилась ждать, не зная, как скоро подействует слабительное.

Сашок здоровый лось, а лекарство за время хранения могло подпортиться — хотя мне трудно представить, как может испортиться слабительное. Полагаю, со временем оно только эффективнее становится! Тем не менее я бухнула в кофе сразу два порошочка.

Минутки через три послышался приближающийся топот. С кофейной чашкой в руке и доброй улыбкой на устах я выглянула из кухни и увидела, как Сашок, придерживая руками животик, прогалопировал в клозет.

Я тут же поставила чашку и на цыпочках, как маленький балетный лебедь, пробежала мимо уборной, откуда доносились звуки, однозначно выдающие физические страдания и полную сосредоточенность на их переживании.

— Минут пять, как минимум, — оценил имеющееся у меня время внутренний голос.

Я пожалела, что не сообразила забрать из клозета туалетную бумагу — это подарило бы мне практически неограниченный лимит времени!

— Задним умом все крепки, — укорил меня внутренний.

Я только злорадно захихикала: упоминание слов «задний» и «крепкий» в одном контексте в сложившейся ситуации воспринималось как актуальная шутка.

Дверь в маленькую комнату страдалец все-таки прикрыл, но не плотно. На то, чтобы озаботиться поисками ключа, у него и вовсе времени не нашлось.

Я обернула пальцы полой халата, чтобы не оставить никаких следов на дверной ручке, открыла дверь, вошла в комнату и с ходу оценила обстановку.

Выключить компьютер Сашок не успел, даже не закрыл страницу документа, с которым работал. Я выхватила из мешанины буковок словосочетание «свидетель Ложкина» и утвердилась как в подозрениях, так и в злокозненных намерениях.

Одну секундочку я раздумывала, не скачать ли мне этот интригующий документ на флешку, но решила не рисковать, ведь компьютер зафиксирует факт загрузки файла на внешнее устройство.