Дело Эллингэма - Морин Джонсон

Был отличный вечер для похода под землю.

Осень в горах другая, отметила Стиви, шагая рядом с Нейтом по тропе к базе творчества. Она здесь… такая дикая. Это было вполне ожидаемо, но не переставало ее удивлять. Больше щебечущей и шныряющей жизни в кустах, больше драматизма в кронах деревьев, больше ветра. Воздух наполнен терпким запахом только что опавшей листвы; сладковатый душок увядания поднимается от подлеска. Все словно наполняется красками и поет перед смертью. Запахи, ощущения, звуки, цвета – природа щедро одарила этот уголок. Поэтому Альберт Эллингэм его и выбрал.

– Полжизни бы отдал за «Старбакс» или что-нибудь в этом роде, – пробормотал Нейт. – Тебе тоже кажется, что мы тут застряли до скончания времен? Когда уже начнем есть друг друга или драться за моллюски?

Для ночного похода оба выбрали темную одежду. Нейт влез в черные джинсы-багги и мешковатый свитер, свисающий до самых кончиков пальцев, так что руки его казались еще длиннее. Неописуемого восторга по поводу затеи с фильмом в нем было не больше обычного, но Стиви уже привыкла. Нейт был этаким дождливым облаком, но это дождливое облако относилось к ней хорошо, да и миру иногда все-таки нужен дождь. Стиви, в свою очередь, основательно подготовилась к рискованному мероприятию: выбрала свободные черные штаны и черную худи. Для такого случая ее гардероб был как нельзя кстати. У обоих в сумках лежали фонарики.

– Этот туннель, – задумчиво произнес Нейт, когда они повернули к перешептывающимся мраморным бюстам. – Что в нем?

– Во время Великой депрессии он использовался для хранения алкоголя, – ответила Стиви. – Товар приходил из Канады, и его прятали под обсерваторией на случай полицейской облавы, хотя вряд ли кто-нибудь рискнул бы устроить облаву в поместье Альберта Эллингэма.

– Я имею в виду сегодняшний туннель. Ты знаешь, что в нем сейчас?

– Какое-то время он был закопан, – туманно пояснила Стиви. Ей не хотелось говорить что-то типа «его раскопали впервые с 1938 года, и кто знает, что там теперь».

– А нам туда можно?

– Никто не сказал, что нельзя.

– Но мы, кажется, никому и не рассказывали.

– Сначала действуй, потом извиняйся.

Она чувствовала, как Нейт буравит ее взглядом, но отвернулась и принялась изучать лица статуй.

– Не знаю, засчитают ли мне этот сценарий за три главы, – вздохнул Нейт, копаясь в карманах. – Мы занимаемся этим всего лишь неделю.

– А что сказала доктор Куинн?

– Сказала, что решит, когда увидит результат. Но смотрела при этом так, словно уже решила: завершать мой завтрак должно битое стекло.

– По-моему, ты слишком сильно переживаешь.

– Конечно, я слишком сильно переживаю. Но обычно я прав. Те, кто переживает больше всех, всегда оказываются правыми. Так уж устроена жизнь.

Стиви не стала ему перечить.

* * *

Хейз, Мэрис и Дэш уже ждали возле дальнего крыла базы творчества, где были сложены материалы для декораций и стояли мусорные баки, чуть в стороне от главной дороги. Они тоже оделись в черное: на Хейзе было что-то узкое и приталенное, на Дэше – свободное и свисающее, а Мэрис красовалась в черных легинсах, необъятном пушистом свитере и маленькой черной шляпке. Ко всему прочему она надушилась дымно-мускусным ароматом, весьма подходящим к такому случаю.

– Ну что, идем? – сказал Хейз и включил фонарик.

Они вошли под сень леса, кольцом опоясывающего Эллингэмскую академию. Здесь не было аккуратных дорожек и мраморных статуй – только дикая, нетронутая природа. Пришлось пробираться между деревьями, идя вдоль главной дороги. Стиви имела довольно четкое представление, куда должен вести туннель и где он может начинаться, но вход в него, скорее всего, завален землей. Хейз тоже, казалось, знал, куда нужно двигаться.

– Как ты его нашел? – спросила Мэрис.

– Поиски туннелей – мое тайное хобби, – улыбнулся он. – Вот этот они отрыли весной и не хотели, чтобы об этом кто-нибудь узнал.